От звонка и после

Глава 4

Милена

Лера заметила первой.

Она всегда была такой — видела не то, что показывают, а то, что прячут.

Последний урок тянулся мучительно долго. Класс был расхлябанным, усталым, будто все одновременно выдохлись после лета. Кто-то лениво листал тетрадь, кто-то шептался, кто-то уже мысленно был где угодно, только не здесь.

Я сидела ровно. Слишком ровно.

Смотрела в тетрадь и писала аккуратным почерком, которого у меня не было, когда я была спокойна.

Руслан был рядом.

Молчал.

Не двигался лишний раз.

И это молчание между нами становилось отдельным предметом — тяжёлым, неудобным, заметным.

Я чувствовала, как Лера смотрит. Не в упор — украдкой. Так смотрят только те, кто знает тебя слишком давно.

— Милен, — тихо сказала она, когда учитель отвернулся к доске.

Я вздрогнула. Сердце почему-то пропустило удар.

— Что? — спросила я, не поднимая глаз.

Лера нахмурилась.

— Ты с утра какая-то… не ты.

Я пожала плечами.

— Просто не выспалась.

Она усмехнулась — мягко, без насмешки.

— Не ври. Ты так врёшь только когда тебе больно.

Я сжала ручку сильнее.

Лера перевела взгляд на Руслана. Потом снова на меня.

— Вы даже не смотрите друг на друга, — сказала она тише. — Вы так никогда не делали.

Я почувствовала, как напрягся Руслан. Его плечи стали жёстче, спина выпрямилась. Он слышал. Конечно, слышал.

— Мы не обязаны всё время быть… — начала я и замолчала.

— Вместе? — спокойно закончила Лера. — Милен, вы с первого класса рядом. Это видно даже сейчас. Особенно сейчас.

Мне стало трудно дышать.

— Лер, пожалуйста, — прошептала я. — Не сейчас.

Она посмотрела на меня внимательно. Слишком внимательно.

— Он что-то сделал?

Этот вопрос был как удар. Точный. Без крика. Без обвинений.

Я не ответила.

Руслан резко откинулся на спинку стула.

Слишком резко — так он делал, только когда выходил из себя.

— Всё нормально, — сказал он, не глядя ни на одну из нас. Голос ровный, но в нём было напряжение. — Чего вы начинаете?

Лера перевела на него взгляд.

Прямой. Спокойный. Такой, от которого не спрячешься.

— Рус, — сказала она тихо, — у тебя «нормально» обычно звучит иначе.

Он сжал челюсть.

И замолчал.

Учитель что-то сказал, и разговор оборвался. Но ощущение осталось.

Теперь оно было не только между нами.

Оно стало заметным.

После звонка Лера сразу подошла ко мне. Взяла за локоть — осторожно, но настойчиво — и увела в сторону, к окну, подальше от остальных.

— Говори, — сказала она. — Ты же моя.

Я смотрела в окно. На школьный двор. На людей, которые шли мимо и не знали, что внутри меня всё трещит.

— Ничего не происходит, — сказала я.

— Происходит, — ответила Лера. — И давно.

Я молчала.

— Это из-за него? — спросила она мягче.

Я кивнула.

Едва заметно. Но кивнула.

Лера выдохнула.

— Он тебя обидел?

Я не смогла ответить. Потому что если бы ответила — пришлось бы рассказать всё. Про сторис. Про поцелуи. Про то, как я поняла, что такое настоящая боль.

— Милен, — Лера сжала мои пальцы. — Делать вид, что тебе всё равно, — это не сила. Это защита. Но она долго не работает.

Я знала.

Но другого способа у меня не было.

Когда мы вернулись в класс, Руслан стоял у своей парты.

И ждал.

Не Леру.

Меня.

Он смотрел, как я подхожу. Его взгляд был тёмным, напряжённым, растерянным. В нём не было дерзости. Не было привычной уверенности.

Только вопрос: что происходит?

Я не дала ему ответа.

Лера это заметила.

И он заметил, что она заметила.

Это был первый раз, когда кто-то третий стал между нами — не физически, а по-настоящему.

Лера наклонилась ко мне и тихо сказала:

— Ты сильная. Но даже сильные иногда имеют право сказать правду.

Я кивнула.

Хотя знала — пока не могу.

Потому что правда между мной и Русланом была слишком большой.

И если её выпустить — кто-то из нас обязательно сломается.