Отблеск золота

Глава 12. Чувства, которые были

Два дня Валисия просидела в комнате, отказываясь выходить из неё. Она потеряла всякую мотивацию к действиям, все мысли занимала Цикелла, которая оказалась намного сложнее, чем показалось на первый взгляд. Валисия сидела на диване у пылающего камина и вспоминала, как ещё совсем недавно боялась подходить к открытому огню. Теперь этот страх казался ей сущим пустяком. Вся прошедшая жизнь перестала иметь значение. Как и она сама.

Второй раз жизнь сталкивала её с чем-то по-настоящему опасным и при этом, почему-то, горячим. Сначала огонь, потом кипяток, и всё это целилось в лицо. Дипломат не мог выглядеть плохо, внешность в работе играла немаловажную роль. А на неё даже друзья смотрели с печалью в глазах. Ожоги не стали выглядеть лучше. Несколько раз в день в комнату приходила Шикария и приносила всё новые и новые баночки. Медсестра перестала делать перевязки, решив, что дальше пострадавшей поможет только время. Но состояние стремительно ухудшалось. Помимо телесных повреждений, пострадало что-то ещё. Где-то глубоко внутри. Друзья говорили, что то, что с ней происходит, ненормально. Но Валисия не слушала их, с каждым днём всё больше закрываясь внутри себя.

Шикария даже взяла образцы кожи и крови, чтобы сделать несколько тестов. Она никогда серьёзно не занималась генетикой, но в попытке помочь подруге, усиленно читала все учебники, до которых могла дотянуться.

С утра Валисия заметила, что лицо начало чернеть. Она не могла на себя смотреть и не понимала, почему продолжает сидеть на диване и чего-то ждать. Всё её естество требовало собрать вещи и отступить. Ведь это намного проще — переложить решение проблем на чужие плечи. Но почему-то не могла заставить себя даже встать и умыться.

Ей казалось, что она потеряла цель к существованию. Каких-то полгода назад ей бы и в голову не пришла эта мысль. Она была заряжена действовать до самого конца практически без остановки, но что-то внутри сломалось. Валисия не читала книг и газет, практически не разговаривала, лишь смотрела на огонь. Или на идеально белый потолок. Она даже спала теперь на диване, чтобы не ходить по комнате.

Мила, несмотря на сломанную ногу и повреждённую руку, с каждым днём становилась всё бодрее и активнее. Она старательно зубрила и готовилась к годовым экзаменам. Крит приносил ей задания и помогал, если мог сказать что-то дельное, что случалось крайне редко. Он часто пытался развеселить Валисию и завлечь её в беседу, сидя на полу у кровати Милы. Но она его игнорировала, как и всех остальных. Эта сцена разворачивалась каждый день.

Вновь в комнату пришла Шикария с несколькими склянками. Она выглядела озабоченной. Голубые волосы привычно взъерошены и убраны от лица очками. Даже не здороваясь с друзьями, она села на диван рядом с Валисией и осторожно размотала её руку. Она почувствовала, как пальцы подруги напряглись, и она с безразличием посмотрела на свою кожу. На руках тоже появилась чернота.

— Я ведь даже не врач, Сия, — Шикария громко щёлкнула пальцами возле её носа. — Медсестра явно ленится. Пошли в больничное крыло!

Валисия снова перевела взгляд на огонь. «Скорей бы уже всё почернело до конца», — пронеслось в её мыслях. Она только этого и ждала. Относительно лёгкого конца. Шикария что-то прокричала, но она ничего не услышала. Безразличие ко всему захлестнуло с головой. Ей не хотелось даже пытаться что-то понять.

Смерть. Образ, который люди стараются не примерять на себя, боясь накликать беду. То, с чем обычно никто не ассоциирует события в своей жизни. Это слово, которое ставит точку во всём. Что может быть проще, чем взять и закончить всё одним прыжком? Или, например, глотком яда? Ничего. Но люди всегда боялись узнать, что там, за этой черной пеленой? Ждёт ли их что-то после кончины или их встретит лишь пустота? Ответ на этот вопрос обычно пугает сильнее, чем сама смерть.

Шикария резко повернула голову в сторону балкона. Прилетел Крит, на чьи визиты давно стали закрывать глаза. Он зашёл в дверь, которую теперь не запирали даже на ночь, и отряхнулся, как настоящее животное. Именно это и сказала бы ему Валисия раньше, но сейчас она промолчала. Да и не обратила на него особого внимания.

Мила ушла на дополнительные занятия. Дорога теперь занимала у неё минимум в два раза больше времени из-за фиксаторов на ноге. Но она упрямо шла, не собираясь терять баллы в личном рейтинге. Влюблённость лишь придавала ей сил. Отношения с Критом дали ей дополнительную мотивацию к учёбе. Ведь исполнить мечту всей жизни с небезразличным человеком, мало кому удавалось.

— Привет! — громко сказал он и подошёл к подругам.

Валисия смотрела на потолок, откинув голову на подушки. Шикария начала активно жестикулировать, показывая ему её руки.

— Она не говорит врачу, что становится хуже. Ты понимаешь, что у неё ткани отмирают, а ей плевать? — её голос дрожал.

Крит нахмурился. Несколько секунд ему потребовалось для принятия решения. Он подхватил Валисию на руки прямо в пижаме, которую она не снимала уже несколько дней, и понёс её в больничное крыло. Шикария быстро следовала за ними, держа в руках блокнот с заметками, куда она записывала все важные изменения в состоянии подруги.

Валисия не сопротивлялась. Вся эта ситуация не вызывала в ней никаких эмоций и чувств. Хотя внутри что-то определённо бушевало. Но она не знала, что именно. Ей лишь хотелось, чтобы её оставили в покое. К сожалению, врачи точно не дадут возможности лежать и смотреть в потолок.

Шикария злобно бормотала себе под нос. Валисия почти ни слова не разобрала из её тихой тирады, но, честно говоря, даже не пыталась это сделать. Она испытывала жар, исходящий от тела друга, но он давно стал ей привычен. Температура постоянно повышалась, руки и лицо горели огнём, она будто уже становилась драконом. Просто более болезненным способом, чем рассказывали им на занятиях.