Отблески купальского костра

Глава 13

Повинуясь щелчку выключателя, комната погрузилась в полутьму, густую, насыщенную с призрачным синеватым оттенком, волшебную и чуточку пугающую. Единственным источником слабого освещения оставался ноутбук, именно его подсветка создавала атмосферу таинственности и загадочности. Он работал. Его экран с уменьшенной до минимума яркостью добросовестно отображал картинки, транслируемые с расположенных в овраге камер. Оптимальная организация рабочего стола: четыре окошка занимали центральную часть монитора, четыре одинаковых, одинаково темных, в их глубине еле различимые покачивались также одинаковые листья да изредка пролетали сонные ночные птицы. В нижней и верхней части медленно движущейся кинопленкой, сменяли друг друга окна прочих камер, такие же темные, такие же мрачные.

С заранее настроенной периодичностью через точно отмеренные промежутки времени изображение подмигивало. Четыре картинки, выведенные на «большой экран» уступали место другим своим «собратьям», сжимались, перепрыгивали на виртуальную ленту. Активные камеры уступали место другим четырем, транслирующим точно такую же унылую почти статичную картину. Лишь изредка, то одно, то другое окошко вспыхивало неестественно-ядовитыми переливами, призывно подмигивало. Это там, вдалеке, умный датчик улавливал малейшее изменение температуры и услужливо переключал аппаратуру в инфракрасный режим. На несколько секунд листья окрашивались в яркие цвета, но скоро автоматика осознавала свою ошибку и тут-таки успокаивалась, возвращала привычную безликую серость.

Очередной всплеск цвета. Покачивающаяся в верхнем углу одного из центральных окон веточка дрогнула и прогнулась. Тут-таки тонкий прутик окрасился в ядовито-синий цвет, над ним вспыхнуло яркое желто-красное пятно. Вспышка ослепила, но ненадолго. Мгновение и глаза привыкли к перемене. Все стало просто и понятно. Птица. В объектив камеры заглянула птица. Маленькая и очень любопытная, она висела вниз головой, пыталась что-то разглядеть в стеклянном зрачке объектива. Огненно-красная в тепловом спектре, она несколько раз наклонила голову, вглядываясь то одним глазом то другим. Несколько раз клюнула непонятную ей стекляшку, дабы убедится в том, что та несъедобна. Открыла рот, собираясь песней выразить все свое недовольство, но сразу раздумала, обиженно покачала головой, энергично взмахнула крылышками и скрылась в темноте. Еще мгновение и осталась только ветка, синяя с желтыми полосами от птичьих пальцев, да и та была видна лишь несколько секунд. Еще раз подмигнуло изображение, померкла яркая картина, превратившись в темный серый квадрат с почти не различимой на общем фоне также серой веточкой.

В ночной тьме лишь немного рассеиваемой монитором натренированный глаз уловил движение. Что-то затаившееся в дальнем углу качнулось, зашевелилось. Мгновение и темная тень перетекла к шкафу, застыла за ним. Сразу же послышалось сопенье, скрип паркета, за ним отвратительный звук, более всего похожий на приглушенный смешок.

Все стихло. Несколько секунд абсолютного спокойствия и вот из-за шкафа, двигаясь медленно, перетекая с места на место, выбрался сгусток темноты, насыщенный и темный, гораздо гуще ночной мглы. Замер у стола, покачиваясь чуть ниже уровня столешницы. Тут-таки бесформенная масса начала обретать очертания. Из ее центра вырос длинный отросток. То ли хобот, то ли щупальце. Еще мгновение и его кончик распался на несколько синих освещаемых неверным свечением монитора длинных отростков. Они задрожали, рефлекторно сжались, разжались, собрались в одной плоскости, став чем-то похожим на руку, ладонь, то ли человека, то ли неведомого человекообразного существа.

Очередная метаморфоза подвижной черной массы. Отростки исчезли, остался лишь один, длинный, тонкий, чуть-чуть изогнутый. Он покачнулся, задрожал, замер строго вертикально, медленно обернулся, очертив круг, остановился, указывая на что-то, что лежало на столе за монитором. Снова один за другим появились остальные отростки. Опустились на столешницу, зашевелились, довольно реалистично изображая ноги неизвестного насекомого, заторопились к монитору и тому, что скрывалось за ним.

– Даже и не мечтай! – громом средь ночной тишины прозвучал угрожающий голос.

Щупальце с отростками тут-таки застыло, мерно подрагивая. Отпрянуло. Дернулось в одну сторону, в другую. Заметалось оно, застигнутое врасплох, скатилось со столешницы, слилось с черной подвижной массой. Мгновение замешательства и бесформенная тень обрела очертания человека, быстро подбежала к шкафу, сгруппировалась за ним, заспешила в сторону двери. Темная средь темноты, она материализовалась на пороге. Прозвучал отчетливый щелчок, вспыхнул яркий свет, пронырливая тень превратилась в улыбающегося Виктора.

– Никогда бы не подумал, что ты такой жадный! Я ведь только и хотел, что бутербродом разжиться. Одним-единственным! У тебя их вон столько! – он подошел к столу. Остановился. Покосился на тарелку со сложенными пирамидкой ломтиками хлеба с живописно-аппетитными, особенно на фоне толстого слоя масла, кусочками колбасы. Посмотрел и демонстративно сглотнул слюну.

– Это не бутерброды, – покачал головой, сидевший за столом у ноутбука Игорь. – Это стратегический запас. На ночь. Но так и быть, поделюсь, один можешь взять, но только один!

– Вот! Так это же совсем другое дело! Я давно заметил – ты не такой зловредный, каким пытаешься выглядеть, – Виктор протянул руку к бутерброду, но сразу раздумал и отрицательно покачал головой. – Нет, для начала неплохо бы кофейку заварить. Тебе сделать?

Две источающие насыщенный аромат чашки дополнили полночный натюрморт. Справедливо полагая, что где один бутерброд там и два, Виктор предусмотрительно выключил свет, подтянул свой стул поближе к столу, устроился, отхлебнул из чашки.