Отблески купальского костра

Глава 32

Ночь понемногу сдавала свои позиции. Большая часть звезд, особенно тех, которым выпало сиять в восточной части небосклона, меркли. Скоро остались лишь несколько далеких светил, самых смелых, самых ярких, но и они не могли сопротивляться пробуждающемуся утру. Всему виною время. Не стоит оно на месте мчит безудержное в неведомую даль. Казалось, прошло лишь несколько минут, а все кардинально переменилось. Померкли звезды, растворились в надвигающейся темноте, осталась одна тускнеющая, но все еще прекрасная Венера. Некоторое время она, богиня любви древнего мира воображением человека перенесенная на небосвод, оставалась единственным украшением светлеющего неба, но и она задержалась ненадолго. Выходило ее время, ведь снизу, из-под туманного горизонта уже спешило солнце. Заливало небеса волшебным светом утренней зари, оно проснулось, оно такое, не терпит в небе конкурентов…

Краешек дневного светила выглянул из-за горизонта. Удивительно ровный, будто отрезанный. Показавшееся из-под земли солнце оглядело окрестности, несколько раз подмигнуло, меняя оттенки, застыло, раздумывая, стоит ли подниматься, или можно еще поспать, понежиться, отдохнуть, пока его никто не видит.

Недолго длился миг сомнений. Пред огненным взором пламенеющего светила открылся чудесный утренний пейзаж: колышущиеся поля зеленой травы, искрящиеся росинками, покачивающиеся, волнуемые легким бризом верхушки деревьев, над всем этим чистое безоблачное небо. Идиллия, одним словом…

Внимательно все осмотрело солнце, насладилось оно видом пробуждающейся планеты и тут-таки решило – пора! Просыпаться пора, дарить миру свет, тепло и надежду. Не может быть по-другому, так чуден мир, так дивны бескрайние его ландшафты. Время просыпаться солнышку, самое время, ведь без него не будет утра, исчезнет красота, померкнет свет надежды.

– Совершенно верно, сейчас самое время, – Алена спрыгнула с подножки, несколько раз энергично наклонилась, разминая затекшие от долгого сидения суставы. Повернулась к машине, бросила на один из диванов свой совершенно бесполезный в глубине волшебного леса телефон. Хлопнула дверцей, проследила за тем, как она сама собой открылась, равнодушно пожала плечами и поспешила к краю оврага. Остановилась. С опаской посмотрела в полутьму внизу.

Неуверенно ступая, хватаясь руками за каждую веточку, она заскользила вниз. Ближе к финалу спуска, когда уже легко можно было разглядеть, где склон переходит в ровную поверхность, она не смогла устоять, поскользнулась, громко вскрикнула, несколько метров проехала по скользкой глине, будто на лыжах, исхитрилась схватиться за нижнюю ветку ближайшего дерева и, раскачиваясь, повисла на ней.

Ветвь, которая спасла девушку от сомнительного удовольствия измазаться в грязи, качнулась, с ней пошатнулось и само дерево. На мгновение Алене показалось, что она слышит тихий приглушенный смех, будто растение насмехается, смеется над ее неприспособленностью к прогулкам по склону. Вслед за этим, скорее всего воображаемым звуком последовал еще один, на этот раз понятный и вполне реальный – треск сухой древесины. Та ли это ветка, что подхватила девушку, трещала, или нет, разбираться было некогда. Алена рефлекторно разжала пальцы, удачно приземлилась и быстро сбежала со склона. Наверняка это также был плод расшалившегося воображения, но еще минуту она слышала задорный смех на удивление смешливого дерева.

Свежая протоптанная Сашей тропинка уперлась в ствол старого ореха. Наверняка биолог, который первым спустился по склону в этом месте, использовал дерево в качестве буфера, налетал на него, останавливался. Удобное оно, как ни смотри.

– И что дальше? – спросила Алена, полностью отдавая себе отчет в том, что ответа не будет. Обошла вокруг дерева, посмотрела на вдавленный в глину под ногами камень, на котором трудно разглядеть следы, медленно пожала плечами. Никто на ее слова не отреагировал, не до того было, природа жила своей жизнью.

Лишь теперь, осмотревшись и прислушавшись, Алена впустила в себя удивительную атмосферу пробуждающегося утреннего леса. В совершенно неподвижном воздухе где, казалось, нет ни намека на ветерок, листики, будто сами собой покачивались, издавая странный непередаваемый шепот, ветви соседних деревьев тянулись друг к дружке, словно в стремлении поздороваться с соседом, обменяться рукопожатиями, а то и вовсе обняться. К столь эфемерному шелесту примешивались звуки более отчетливые, более реальные: шуршанье опавших листьев, переворачиваемых кем-то незримым, редкая дробь капелек, не иначе росы, стекающей с листьев, барабанная дробь неутомимого дятла. Просто заслушаться можно! А прибавить к этому пенье птиц! Разных, спрятавшихся в густой листве и весело раскачивающихся на нижних ветках деревьев, порхающих выше верхушек и ритмично стучащих клювами, выискивая жучков и личинок.

В шумном птичьем многоголосье особенно выделялась одна маленькая и удивительно цветная, будто разрисованная, птичка. Она выпорхнула из густой кроны старого ореха, медленно облетела девушку, будто хотела внимательнее ее рассмотреть, опустилась на веточку молодого клена всего в нескольких метрах от нее, наклонила голову и громко запела. Умолкла. Снова склонила голову, будто музыкант, кланяющийся зрителям, внимательно посмотрела на Алену. Та от удивления захлопала в ладоши. Птичка испуганно взлетела, покружила немного и снова села на ветку, на этот раз немного дальше. Опять посмотрела на девушку, опять запела. Умолкла, наклонила голову, все тот же вопросительный взгляд…

Легко заставив замолчать голос логики, Алена шагнула вперед. Птичка ожила, коротко чирикнула и отлетела. Еще несколько шагов, еще одна птичья трель…