Отбор - дело сложное

Глава 7

Переговоры по поводу перевозки алтаря проводились в временном штабе, который стремительно развернули в доме старосты деревни. Здесь не утихали ни жаркие споры горячих голов, из стороны в сторону метались растрёпанные и раскрасневшиеся солдаты. Их руки были загруженные огромными стопками бумаг, закрывающих их взор. Иногда, когда с самых верхушек стопок листики пикировали вниз в надежде увильнуть из-под надзора, лица военных, и так красные от натуги, краснели еще больше, и мужчины, отрывисто цедя сквозь зубы ругательства, осторожно ставили стопку на стол или стул, тут уж что находилось под рукой, и поднимали беглецов, возвращая их обратно. Зачастую одному солдату приходилось не единожды проделывать этот ритуал, отчего ругательства становились громче и забористей, долетая до меня и веселя своим возмущенным звучанием.

Расположившись на мягкой кушетке в уголке, я ловила момент, наслаждаясь исключительным зрелищем в исполнение нерасторопных мужчинок и скрашивая его пирожными, любезно предложенными Миленой, дочкой старосты. Лепота! Меня не тормошили и не напрягали, обходя по дуге и лишь изредка косо косясь, осуждая за безделье.

Тут я едва не подавилась. Меня осуждать за безделье! Три раза «ха»! Я – никому ничем не обязанный доброволец на вольных хлебах! Мое милосердие ограничивается бесплатной консультацией и внеплановым вмешательством. Бесплатно помогать не намерена - увы, не благотворительная организация, а вполне коммерческая, и свои услуги оцениваю высоко. Волна возмущения сошла на «нет», и я вернулась в насиженное положение.

Идиллия была недолгой. Мое спокойствие припевало недолго. Все чаще на объекте моего развлечения мелькало пестрое платье. Оно рябило в глазах, вызывая желание зажмуриться. Хотелось выдрать эту яркую деталь, что раздражала мое чувство прекрасного.

Аляповатым пятном, при близком рассмотрении, оказалась Милена. Милена соответствовала своему имени. Она была не только миниатюрной блондинкой симпатичной наружности, с пронзительно голубыми глазами, но и приторно сладкая, как ее пирожные. Этакая примерная женушка: и постирает, и кушать наготовит, и обласкает, и самооценку мужскую поднимет, во всех смыслах. Одним словом, не женщина – мечта. Поэтому ничего удивительно в том, что многие не отрываясь следили за приятной глазу фигуркой. Может это и являлось причиной рассеянности мужчин и массового разлета стопочек? Смотреть то надо вперед или под ноги, никак ни на грудь порхающей мотыльком девицы!

Дезориентация армии ни на минуту не прекращалась. Голодные и обделенные женским теплом солдаты чаще роняли бумажную волокиту. Далее хуже. Стали встречаться по да, а то и по три одиночества, сваливаясь в кучки.

Чем думал староста, запуская молодую девчонку к солдафонам? О выгодном браке, о чем же еще. Столько видных женихов в его доме - выбирай не хочу! Что за люди! Попусту, что близь деревни убийство произошло, главное выгадать свою выгоду.

Настроение испортилось. Махнув рукой на махинации ушлого старика, перешла к активному уничтожению последних пирожных. Пусть делают что хотят! Я не блюститель нравственности и не собираюсь ни за кем бегать с наставлениями, сами взрослые люди, разберутся. Если повезет, быть свадьбе в доме, ежели нет, значит не повезет.

Я уже было занесла руку, чтобы взять новое пирожное, как передо мной из неоткуда возник Ирвин, словно черт из табакерки. Его окружала бледно-голубая дымка, не дающая сосредоточить взгляд, от чего силуэт казался расплывчатым.

- Али. – прошелестел маг. - Следуй за мной. Быстро и без лишних вопросов.

Отряхну крошки с ладоней, с сожалением отставила поднос и коротко кивнула. Без лишних вопросов, значит без лишних вопросов.

Ирвин проплыл через приемную, заполненную народом под завязку, незамеченным, а главное, он именно проплыл над полом, не прошел, - проплыл, как приведение. Это заставило меня помалкивать и двигаться реще.

Я по пятам следовала за придворным магом, как он и приказывал, тихо и быстро. Далеко идти не пришлось. Всего несколько поворотов, и мы в тесной каморке, заставленной всяким хламом и барахлом. Разобрать, что именно здесь сваливалось не имелось возможности, слишком тусклый свет. Одинокой свечи хватало только на безжизненный участок стола, на котором были беспорядочно разбросаны пыльные книги вперемешку с вскрытыми конвертами.

Ирвин прижался спиной к платяному шкафу, что отблескивал своими бронзами ручками. Рябь бледно-голубой дымки медленно сползла с него, делая снова осязаемым. Глубоко дыша, он махнул рукой.

- Стой. Дай отдышаться. Весь резерв потратил в попытке найти тебя и увести. – Встав ровно, Ирвин напрягся. – Али, у меня к тебе одна просьба. Пожалуйста, можешь ее выполнить в знак нашей дружбы?

- Смотря, что подразумевает твоя просьба.

Маг устало провел пятерней по волосам.

- Ничего криминального. Просто кинуть на Арона и Ксариса заклятье подчинения и увести отсюда.

изумлённо кхекнула. Удивил так удивил.

- Ничего криминального, говоришь? Ну да, ну да… Конечно. Всего-то подчинить монарха своей воле и увести в непонятном направлении. Пустяки. Пустячок. – я подошла к другу и схватила его за грудки. – Ирвин, милый мой. – разъярённой фурией шипела. – Ты совсем рехнулся? Жидкость в мозги ударила? Идиот! Это надо додумать до такого!

- Алика. Успокойся. – не вырывался из моего захвата придворный маг. – Во-первых, Ксарис еще не монарх. Стой. Стой Стой. – скороговоркой выпалил он, почувствовав натяжение своей рубашки. – Я не закончил. Ксарис не монарх, а если ты не сделаешь, как я попросил, не факт, что он им станет.

- С чего ты это взял.

- Ты видела цирк, заварившийся в приемной комнате?

- Ты про несанкционированный полет макулатуры?

- О нем самом. Ты не заметила в этом ничего странного? Опытные солдаты, выдержке которых позавидуют многие, капают слюнями при виде заурядной девушки. Девушка в свою очередь не обладает особой красотой, всего лишь заурядная девчонка, которых пруд пруди в каждой деревне. Но почему-то именно она вскружила голову целому отряду.