Отбор - дело сложное

Глава 9. Закоулки провинциальных городков

Охмеленные властью тучи продолжали нести свой караул. Они как цепные псы бросились на небесные светила, заталкивая их подальше от людских глаз. Изредка молодая луна робко из раза в раз выглядывала из-за грузных спин своих конвоиров. Жаль ее потуги были напрасны - слишком бдительные стражи оказывались смелей и не давали пленнице сбежать. Так под полным одобрением старших товарищей на землю пали сумерки. Они преследовали нас всю дорогу до ближайшего поселения, и уже на подъезде к пропускному пункту обогнали. В город мы въезжали под полным покровительством ночи.

Несмотря на поздний час народу на вылощенных камнем центральных улицах было хоть отбавляй. Над головами спешащих прохожих взрывался пьяный смех веселых кампаний, старавшихся держаться поближе друг к другу и к стене. Обрывками долетали резкие выкрики дам, что едва ли не на себе тащивших еле волокущих ноги мужей. Из открытых нараспашку дверей таверн зазывно доносились дурманящие разум ароматы еды. Желудок довольно отзывался на их приглашения, есть хотелось неимоверно, но мы не на минуты не притормозили, даже не сбавили ход, когда в нас врезался юркий парнишка лет пятнадцати с тяжелой ношей в руках. Да и тот тоже не обратил на нас особого внимания – лишь кинул быстрое «звиняйте» и растворился в чужих спинах.

Так, прижавшись плечом к плечу, дабы не потереться, мы миновали шумную парадную города и вышли на тихую серую улицу. До нас еще доносился шлейф разгоряченной толпы и еще можно было увидеть жар томящихся вдали свечей, но чем дальше мы отходили, тем разительней все менялось. Сперва стих шум, реже стали попадаться фонари, вскоре единственным, что освещало нам путь, были тощие лучинки, выглядывающие из не вскрытыми шторами окон. Однако мне было откровенно не до этого.

Мое состояние ухудшилось, теперь я практически повисла на руке кронпринца. Алчная жажда иссушила рот, и вода сместила в рейтинге потребностей всех. Ноги подкашивались от бессилия. Я не знала куда мы идем… я вообще походила больше на амебу, чем на человека, но в тот момент я была уверенна в одном – куда бы нас не завели хитросплетения улиц, пусть и в ловушку, - скорее бы это случилось.

Пробуждение выдалось болезненным. Какой-то садист включил солнца слишком ярко, отчего вся его благодать доставалась одной мне, и головная боль, не затухавшая даже во сне, разыгралась пуще прежнего. Виски пульсировали в такт сердцу, отплясывая бешеную сальсу на зависть горячим южанам. Кожа холодная и мокрая, словно у лягушки, вызывала отвращение. Хотелось залезть под обжигающие струи душа и отдать себя на растерзание грубой мочалки и душистого мыла. Мечты, мечты… Я даже пальцами могла с трудом пошевелить, что заикаться о действиях, требующих большего.

В последний раз мне было так плохо на похоронах дядюшки Тора. Хороший был мужчина – надежным, в меру разговорчивым, с живым чувством юмора, да и внешние данные поражали своей гармоничной красотой, не тускнеющей с годами. В свои шестьдесят он не утратил и десятой доли своей былой привлекательности, а белесый цвет волос только придавал особую харизму, а не как уж не старил. Чудо собеседник - мог поддержать любой разговор. Не стеснялся в советах и ехидных замечаниях. Он находил особое удовольствие в промывании костей своим ближним, и никогда не стеснялся проделывать этого в их присутствии. Рискованный, чуточку сумасшедший, явный приверженец алкогольных традиций и предельно честный – он был особым сортом человека в нашем лицемерном мире. Он был примером того, как надо жить… Мировая личность, воплотившая в жизнь почти все свои планы, надежды и мечты! У него был один недостаток – женщины.

Иногда мне казалась, что сей недостаток затмевал все его достижения. Бесконечная вереница женщин: молодых, зрелых, невинных ангелочков и искушенных ангелов – они кочевали «в» и «из» его кровати с космической скоростью. Их лица сливались в одно спустя месяц знакомства, а спустя еще один я перестала делать попытки запомнить их имена.

Но чего было не отнять у Тора, помимо его внешности, так это щедрости. Глупой щедрости, граничащей со слабоумием. Он как мог компенсировал отсутствие каких-либо чувств к череде своих полюбовниц. Чаще всего компенсация принимала вид дорогих украшений или чека с энным количеством нулей. Поэтому на похоронной процессии поражающая своими размерами толпа женщин горько и дружно оплакивала его и свои потенциальные денежки. Лились крокодильи слезы около часа. Смекнув, что прошлого не воротишь, как не орошай гроб почившего, акулы, охочие до благородной кровушки, элегантным движением платка также дружно утерли слезы и обратили свой взор на ближайшего родственника бывшего любовника – кровного племянника. Вы когда-нибудь выдели, как свора голодных волков медленно и кровожадно поворачивается в твою строну? Нет? Ощущения не из приятных… Тактическое отступление тогда имело массовый эффект – впереди мы, позади менее титулованные и тренированные, а сзади склонные к замужеству и золоту дамы. Первыми пали «менее», их попросту задавили толпой. Мы отбивались как могли, однако и в стане противника нашлись толковые маги – так мы потеряли еще троих. Под конец изморенный кровный племянник прикрывался мной. Отчего я словила добрую сотню заковыристых заклинаний разной сложности, одно такое десятой ступени и подкосило меня. Тогда мне тоже пришлось валятся на кровати дохлым осминошкой несколько дней без возможности самостоятельно держать ложку.

Нет, сейчас должно пронести. Сейчас обыкновенное истощение, а не лобовая атака. Сейчас восстановление займет меньше времени. Надеюсь…

Дверь хлопнула на грани слышимости и монотонно застонали полковницы. Повернуть голову к источнику звука оказалась неимоверно трудно, череп будто налился металлом и потяжелел до тонны. Комната размазалась блеклыми разводами, на которых копошились стайки мошек.