Отбор для лорда, или Медовница не желает замуж

Глава 22 Я увязла в Джере…

“Один, два, три, четыре…” — считала я ступеньки, торопливо убегая в свою комнату. Лицо полыхало, уши горели, во всем теле ощущалась сладкая дрожь.

“Он меня поцеловал… он меня поцеловал…он меня поцеловал…” — крутилась в голове истерическая мысль.

Сразу после “заключения договора” Джер неохотно выпустил меня из объятий. Что он не хотел меня отпускать, я поняла по выражению его лица. Парень хотел продолжения, я, кажется, тоже растеклась лужицей у его ног. Если бы не строгий тон Хранителя дома, я не уверена, что смогла бы оттолкнуть Джера и удалиться в свою комнату. Причем из его кабинета я постаралась выйти с чувством собственного достоинства, даже сумела успокоить сумасшедшее сердцебиение, из-за которого, кажется, разучилась дышать. А когда выскочила из кабинета и скрылась из поля зрения Джера, то тут дала волю чувствам и по ступенькам неслась как угорелая.

Пол ночи я не могла уснуть. Перед глазами проносились картинки нашего знакомства с Джером и моим проживанием в его доме.

Вот я вижу его крепкую спину, обтянутую белой батистовой рубашкой, вот он наклоняется над моей измученной ногой, теперь сидит за обеденным столом, вот мы качаемся между этажами, и я вдыхаю его неповторимый мужской аромат.

Мы бесимся в бассейне или пьем вино. Готовим еду или спорим с Фрустом. Болтаем с Фарфелией или мысленно не соглашаемся с Хранителем. Я ворочалась всю ночь с боку на бок, понимая, что не смогу уснуть. Джер зажег во мне неукротимый огонь, Джер его только мог и потушить. И конечно, я постоянно касалась пальцами своих губ, на которых по-прежнему ощущался его нежный, переходящий в требовательный, поцелуй.

“Что, что мне с этим делать? Я словно муха в паутине или пчела в меде, увязла в Джере”.

Вот думать о себе, как о мухе, совсем не хотелось, потому что Джер совершенно не был похож на паука. Он был похож на моего мужчину, на мужчину, с которым хотелось встречать рассвет, на мужчину, для которого нравилось готовить обеды и ужины, на мужчину, с которым хотелось рожать и воспитывать детей. Это я осознала к утру и ужаснулась.

Да, я знакома с его братом и сестрой. Да, я живу в его доме, и Джер оказывает мне постоянно знаки внимания. И с каждым днем эти знаки становятся все откровеннее и откровеннее. Но… Я совершенно ничего о нем не знаю. Я не знаю из какой он семьи и из какого сословия. Что, если его родители не примут меня, скажут, что я не ровня Джеру? Что мне тогда делать? Кто починит мое раненое сердце? О пышка, как же так случилось, когда я успела влюбиться в этого несносного мужчину? Как только я это осознала, почувствовала предательскую влагу на глазах. Я тихонько заскулила, не в силах ничего изменить.

За окном начинало светать, когда я наконец смогла уснуть.

Проснулась я поздно. Подушка неприятно холодила мокростью. Значит, я еще и во сне умудрилась реветь. Что снилось, я почему-то помнила смутно. Мелькало что-то на задворках памяти, какое-то темное пятно, то ли ворона, то ли кошка в виде черной кляксы гонялись за мной во сне. А я убегала, открывала портал и убегала. Я скрутила дулю и направила ее в окно.

— Куда дуля, туда сон, куда дуля, туда сон, — произнесла я трижды, тыкая скрученными пальцами в окно, как учила меня в детстве Марта.

Обычно мне снились красивые цветные сны, и я часто в них летала. Крестная всегда говорила, это значит, что я расту. Куда ж тут расти, я и так не низкорослик, мы и с Джером не сильно разнились.

Этот сон мне не понравился, в груди появился неприятный холод и необъяснимая тревога.

Как только я вспомнила вчерашний “договор”, мое сердечко тут же дало о себе знать.

“Что же я наделала? Не нужно было мне ничего заключать, а сразу бежать куда подальше. Надеюсь, еще не поздно покинуть этот дом?”

Я достала браслет-ящерку и попыталась соединить голову и хвостик, как учила крестная. Но… ничего не получилось. Браслет стал словно каменный, не гнулся совершенно. Я не смогла соединить концы.

Так вот что имел в виду Джер, когда предупреждал, что как только мы заключим договор, я не смогу покинуть его дом.

— Милая барышня, не желаете ли прогуляться после завтрака? — прищурившись, спросил Джер. — У меня сегодня первый медогон и я бы не отказался от лишних рук, от твоих милых ручек, Ари, — поиграл он бровями, а я залилась краской от его коварных намеков.

— Ну, как бы да, я свободна, только посуду вымыть и Фруста покормить, — кивнула я в ответ. — Как освобожусь, с удовольствием тебе помогу, за отдельную плату. — Хоть и смутилась, но нашла в себе силы смело подмигнуть ему в ответ.
"Один, один, знай наших", — мысленно подбодрила себя.

Тут же из-за двери раздалось привычное ворчание хладника:

— Вот так всегда, сначала посуда, потом Фруст. Неверно расставленные приоритеты, я бы рекомендовал сделать наоборот, или в следующий раз молоко при кипячении свернется, или обычный сыр превратится в синий деликатес, — услышала я его угрозы, открыв дверцу хладоларя.

Фруст с обиженной моськой сделал вид, что не замечает меня и даже отвернулся.

Я положила рядом леденец и захлопнула хладоларь.

— Грызи, гаденыш, пышка тебя дери, — проворчала себе под нос.

Джер намазывал малиновым джемом тосты, рядом дымились чашки с какао.