Отбор для лорда, или Медовница не желает замуж

Глава 38 Ты мое сердце

Я растерялась, честное слово.

Я не могла понять — я больше оскорбилась или рассердилась?

Нет, не таких слов я ждала от Джера. Если уж он хотел связать наши жизни, то мог бы сказать то же самое, но другими словами.

Я когда-то читала любовные романы, и в них все было по-другому. Сначала признавались в любви, а потом звали под венец. А Джер...

Джер предложил стать женой лорда. О любви даже не заикнулся. Куча слов о долге, чести и ответственности. Быть женой лорда почетно. Это я поняла. А дальше что? Прощай планы про ателье, мечты о любимом мужчине, крепкой семье и долгожданных детях?

Да здравствует государственная служба в качестве жены, где на первое — интересы мира, на второе — интересы страны, а на третье — интересы лорда и его лордовского семейства?

— О Улий, как все сложно. Джер, ну неужели ты не мог мне предложить это все другими словами? — заскулила я и плюхнулась на постель. — Где твое "я тебя люблю", "хочу быть с тобой", "ты мое сердце"? Одни вопросы, на которые нет ответов.

Я лежала на спине и смотрела в потолок. Мне казалось, что я умерла и никто этого не заметил.

Перед глазами крутились картинки нашей первой встречи, общение за завтраками и ужинами, на пикнике, когда он готовил шашлык, сцена в бассейне. Его крепкая надежная рука в тоннеле. Я перевернулась на бок и замерла в позе эмбриона.

— О Улий, какой же мой Джер красивый. И желанный. — уткнулась я в подушку носом. — Неужели я влюбила-а-сь? Безответно, вот же дурочка-а. — заметила, что подушка вмиг стала мокрой. — Я что, плачу?

В голове вдруг раздался мягкий шепот.

“Арелла, ты не так поняла Джера, — активизировался Хранитель. — Все эти романы сплошная выдумка, а для моего хозяина эти слова дорогого стоят, он лорд, как ты не понимаешь, он не может взять в жены кого попало, и если он выбрал тебя, значит любит тебя.

— Но он требует, чтобы я пришла на отбор, но отбор уже закончился, я не участвовала в конкурсе, как я явлюсь на заключительный бал, что скажу?

“Какие глупости, ты прошла личный отбор лорда здесь, в нашем доме, и поверь, те конкурсы по сравнению с тем, что испытала ты, ничто. Я хорошо знаю Джера. Он не станет говорить, не подумав. И вообще, нужно судить не по словам, а по поступкам. Какими же глупыми иногда бывают женщины!” — воскликнул он и замолчал.

А я вспомнила встревоженное лицо Джера, когда меня чуть не убили заклятьем. Ну не мог он притвориться! Он испугался тогда и волновался искренне. Я чувствовала.

Интересно, а Джер уже знает, кто это был? Как же больно, почему так печет в груди?

Устав плакать, я уснула. Проснулась в полдень. Вот правду говорят, сон лечит.

Я приняла решение.

И пусть Джер не признался мне в любви, достаточно моих к нему чувств, и вообще, он все это время относился ко мне по-доброму. И если не сказал мне, что любит, то потом обязательно скажет. Я не верю, что я ему не нравлюсь. Он мне говорил об этом… намекал… И его поцелуи, его руки…

И если я его попрошу, он позволит мне заниматься любимым делом.

Вскочив с постели, я понеслась вниз. Подбегая к кабинету Джера, я услышала неясный шум и распахнула дверь. В углу светилась закрывающаяся арка, Джер ушел во дворец.

— Джер! — метнулась я к порталу. Не успела. Легкое облачко взметнулось под потолок, горячий воздух хлестнул по лицу. Я бессильно сползла на ковер. — Джер! Я согласна! — пролепетала я в пустоту.

От осознания, что я приняла решение, кружилась голова, кровь в венах, кажется, кипела, мне хотелось бежать вслед за Джером, куда бы он не отправился.

Я не хотела слушать Хранителя или спорить с Фрустом.

Я не могла находиться в доме, мне нужен был простор, свежий воздух.

Поэтому я пошла к пчелкам. Я знала, что там я найду успокоение, пока не вернется Джер.

Когда я спустилась на поляну, “девочки” летали низко между ульями, жужжали, но когда я появилась, сели на крыши своих домиков и настороженно загудели, словно обсуждали мое присутствие.

Я села на траву, расправила платье на ногах.

Сегодня я обнаружила на постели сарафан из мичугенского шифона салатного цвета. Дорогое платье, и ткань, и работа с эксклюзивной вышивкой по низу юбки и рукавах выдавали опытную мастерицу. Такие наряды шила моя крестная, и я могла бы утверждать, что это ее работа, но такое вряд ли было возможным. Как такой шедевр мог бы попасть к Джеру?

“Девочки” заволновались, я поняла это по их громкому гудению.

За спиной послышался хлопок, я обернулась. На площадке перед ступенями на террасу открывалась арка.

— Джер, — я подскочила, кинулась навстречу и чуть не упала, споткнувшись.

Из портала вышел Алес. Одетый как всегда безвкусно в шелковые синие брюки и льняной желтый сюртук (о Улий!), он сразу нашел меня глазами и улыбнулся. Его картошечный нос с последней нашей встречи, кажется, расплылся, а на лице виднелось огромное фиолетово-синее пятно. Я вспомнила вчерашнее фееричное возвращение Джера. Сомнений не возникло, но нужно будет присмотреться к ноготочкам гостя. Алес развернулся и протянул руку прямо в пространственный коридор. Вместе с его рукой из портала появилась женщина. Она наклонилась и светлые длинные волосы закрыли лицо, рассыпались по плечам под кроваво-красным платьем.