Отбор, дракон и рок-н-ролл

Глава 4. О мышках и ящеркх

И тишина. Только глаза всех цветов и оттенков таращатся на меня. А я — на них. Невесты разодеты, как на праздник: роскошные ткани, сложные причёски, изысканные украшения. И я — в обтягивающих джинсах, ярко-красных туфлях на шпильках — чтобы было лучше видно со сцены, с чёрным лаком на ногтях и массивными серебряными кольцами — тоже для сцены. Контраст разительный! И, скорее всего, запланированный старым ящером. Мог же сначала переодеть меня в подобающую одежду, а уж потом вести под перекрёстные взгляды этих яйцерожденных! Но, если и правда собирался выставить меня на посмешище, не учёл одного: в джинсах я чувствую себя гораздо увереннее, чем в бальном платье куклы Барби! Поправив болтавшуюся за спиной гитару, я сложила вместе ладони и, качнув головой, как делают жители Индостана, нараспев произнесла:

— На-а-ма-а-сте!

Я не приверженка буддизма — просто приветствие показалось мне наиболее «красочным». И оно оказало нужное действие — девы отмерли и задвигались ко мне. Секунда-другая — и вот уже мои соперницы в борьбе за сердце драко-князя окружили меня со всех сторон. Красивые лица, величественные осанки и... глаза с вертикальными, как у рептилий, зрачками.

— Так-так, — протянула одна, с нарочито небрежно заплетённой кокетливо спускавшейся на обнажённое плечо косой шоколадного оттенка. — Кого это принесли нам духи Ветра? Далеко же от дома ты оказалась, маленькая мышка!

В глазах драконицы — холодное презрение и издёвка. И подошла она слишком близко, намеренно нарушая моё личное пространство. Запугивание чистой воды! Но мне, прошедшей через процесс самоутверждения в группе никогда не работавших с девушками рокеров, эти потуги показались скорее забавными. Рассмеявшись, будто драконица сморозила невероятную нелепицу, я махнула рукой.

— Разве это далеко, ящерка? Я переселилась с Кубани в Сибирь: из европейской части России — в азиатскую. По сравнению с этой кругосветкой, ваш мир находится где-то на полпути.

Ради учёбы в Новосибирской государственной консерватории, я действительно променяла солнце, пальмы, море и пляж Сочи на зубодробительный холод триста шестьдесят дней в году. И в первое после переезда время на самом деле чувствовала себя пришельцем из другого мира. Но там меня окружали хлебосольные отзывчивые сибиряки, а здесь... Небесно-голубые глаза драконицы потемнели, а вертикальный зрачок стал ещё заметнее.

— Кажется, маленькая мышка и правда забыла, где её место, Хикиза! — пискнула откуда-то сбоку другая невеста с пышными чёрными волосами, «парившими» вокруг головы, словно дикое афро.

— Ты права, Тапива, — согласилась та. — Самое время об этом напомнить!

— Интересно, как? — вмешалась ещё одна девица с ярко-рыжими волосами. — Придушить нельзя, что-нибудь ей сломать — тоже.

— Ломать мы и не будем, — недобро ухмыльнулась драконица с кокетливой косой. — Просто немного поцарапаем. Посмотрим, как ты приглянёшься князю с полосатым лицом, маленькая мышка. Тут и «благоприятный» цвет волос не поможет!

— О, это — замечательная идея! — девица с афро захлопала в ладоши. — Только нужно так, чтобы шрамы нельзя было залечить, иначе в этом не будет смысла! И тебе всё точно сойдёт с рук, Хикиза! Учитывая дружбу, связывающую князя Саро и твоего кузена! — и захихикала, будто ребёнок, которому протягивают мороженное.

В лёгком ступоре я водила глазами с одного личика на другое. Происходившее казалось безумной постановкой: роскошный зал, как во дворце дожей в Венеции, разряженные девицы с глазами ящериц, «весёленькие» разговоры о том, как они меня покалечат, и радостное хихиканье от предвкушения. Нет, всё это просто не может быть реальностью! Но, когда девицы взяли меня в кольцо, явно намереваясь исполнить задуманное, оцепенение спало, я попятилась.

— Куда ты, мышка? — медовым голоском поинтересовалась драконица, собиравшаяся расписать мне физиономию. — Надеешься забиться в норку? Назвала меня ящерицей? Так вот, ящерицы пожирают мышей!

Она подняла руку — и на моих глазах вся кисть покрылась чешуйками, а из пальцев «выскочили» когти. Это уже выход на тропу войны! А в войне главное... маневренность! Делая вид, что ни загнутые, нацеленные на моё лицо когти, ни наступающие со всех сторон драконицы меня абсолютно не волнуют, я соскользнула со своих шпилек, взяла в руки гитару и, пробежав пальцами по струнам, нежно пропела:

И хочется просто любить и дышать

И мне другого не нужно

Такой, какой есть, и меня не сломать

И всё потому что...

Мимолётный взгляд на дракониц — недоумение, лёгкое презрение, озадаченность... и явная неготовность к тому, что сейчас последует! Молниеносно подхватив с пола одну из моих алых туфелек, я с воплем «Я русски-и-и-й, я иду до конца-а-а-а!» прыгнула на вытаращившуюся на меня драко-стерву. Расчёт был верным, момент — точным, удар — внезапным, но... я всё же не учла быстроту реакции, свойственную рептилиям. Драконица вывернулась в последнюю секунду, и мой каблук, уже готовый шарахнуть её в лоб, лишь прочертил тонкую касную полосу по холёной коже. В то же мгновение воздух задрожал от дикого переходящего в рык вопля, и, даже не поняв как, я приземлилась на пол с гитарой в одной руке и туфлей — в другой. У наблюдавших за потасовкой дев вырвался дружный возглас поощрения, а за ним — хоровое кудахтанье, в целом сводившееся к одному:

— Бой! Бой! Бой!