Отбор, дракон и рок-н-ролл

Глава 5. О важности имён

Кормилица привела меня в небольшую комнату, очень напомнившую мне королевскую усыпальницу в испанском Эскориале. Такое же мрачное великолепие, обилие чёрного мрамора, яшмы и золота.

— Это... чья-то гробница? — сама не знаю, зачем произнесла это вслух.

Но сновавшую по комнате госпожу Гленну сравнение не смутило.

— Станет твоей, если и дальше будешь задирать дракониц! — хмыкнула она и деловито хлопнула в ладоши.

И снова, как по волшебству, дверь открылась, и в комнату вошла молоденькая девушка в серебристой одежде.

— Я буду ужинать здесь, — распорядилась кормилица и посмотрела на меня. — Ты голодна? Да? Тогда пусть принесут всё для двоих! — и, взмахом руки отпустив девушку, снова повернулась ко мне. — Ты кажешься бойкой, мне это нравится. Размазня князю не нужна. Но, если бойкость — хорошо, глупость — совсем нет. И пока я не могу определить, чего в тебе больше.

— Больше всего во мне желания отсюда убраться и вернуться к моей жизни, карьере и...

— Пока что глупость перевешивает, — недовольно оборвала меня кормилица. — Забудь о «своей» жизни — теперь она прочно связана с княжеством Талларн.

— Но шансов победить в отборе у меня всё равно нет — все это говорят, так что...

— Кто говорит? Этот старый ядовитый гриб Эффиом?

— ...и сын советника, который любит мастерить поделки из металла.

— Сын советника Рудо? — глаза почтенной дамы округлились, а голос повысился на несколько октав. — Ты говорила с молодым господином Нео?!

У меня появилось нехорошее предчувствие, что сегодня меня оставят-таки без ужина. Но ещё с детства я приучила себя никогда не врать о том, что можно проверить, и обречённо кивнула.

— Да, его робот сломался, когда...

— Так это с тобой он был, когда отец его разыскивал?! Возможно, я и недооценила тебя...

— В каком смысле? — напряглась я.

Тут дверь открылась, и в комнату бесшумно «втекли» несколько девушек с посудинками, от которых шёл вкусный пар. Расставив всё на столе, «свита» удалилась, и кормилица приглашающе махнула рукой. Я невольно сглотнула слюну, и, бережно прислонив к стене гитару, опустилась на стул.

— Почему так странно, что Нео говорил со мной? — вернулась к разговору, как только почтенная дама уселась напротив и подтянула к себе ближайшую мисочку. — До сих пор он прикидывался немым?

— Почти. Молодой господин Нео очень замкнут и неразговорчив. А, чтобы беседовал с человеком, ещё вообще не слышала!

— За все свои шестьдесят лет? — удивилась я.

— Он и возраст тебе свой назвал? — кормилица одобрительно хмыкнула. — Может, если не победишь в отборе, станешь его женой? О, советник Рудо будет счастлив! До сих пор Нео и слышать не хотел о женитьбе!

Только дракона-ботаника мне в мужья и не хватало!

— На самом деле я вообще ещё не задумывалась о замужестве. В нашем мире мало кто идёт на такой серьёзный шаг в девятнадцать лет.

Кормилица вздохнула и покачала головой.

— Как твоё имя, дитя?

— Все зовут меня Доро в честь... — начала я, но, увидев на её лице то же удивление, что было у Нео и у драконицы Урики, выпалила:

— Почему все так реагируют на это имя?!

Кормилица даже приборы отложила и чуть подалась вперёд.

— Потому что многие здесь верят в знамения, и обычно знамения не подводят. Твоё имя — талларнское.

Как может псевдоним немецкой рок-певицы быть талларнским? Но тут я вспомнила услышанные здесь имена: Саро, Нео, Камо, Джеро... они все короткие и заканчиваются на «о», в этом дело?

— Первого маренгового дракона звали Рунако, — ударилась в историю кормилица. — Его жену — Сифо. Детей — Тапо, Удо, Эйо и Коджо. У талларнских имён совершенно неповторимое звучание, их не спутаешь с другими. И как иначе обьяснить, что у иномирянки талларнское имя, если она не предназначена нашему князю или хотя бы сыну его советника? Понимаешь?

— Нет, — честно призналась я.

— А волосы, — госпожа Гленна кивнула на мои рассыпавшиеся по плечам локоны. — Они — цвета маренго, это ещё один знак! Неудивительно, что эти змеи так тебя встретили!

Ещё бы знать, как выглядит «маренго»... Но кормилица словно прочитала мои мысли — или просто поняла по недоумению на моём лице и пояснила:

— Маренго — цвет морской волны ночью. Чёрный с серебряными проблесками. Точно, как твои волосы.

Белые «нити» в волосах появились у меня лет в десять. Ни один врач не смог объяснить этой странности. Все обследования зашли в тупик, и, понятия не имея, в чём причина в действительности, эскулапы сошлись на том, что дело в генетике и в особенности организма. Родители этим удовлетворились. Однако седина в школе — страшный удар по имиджу, и после нескольких устроенных родителям истерик, я получила разрешение мелировать волосы, став самой стильной девчонкой в классе. Но чтобы это оказалось «знаком» моей совместимости с князем-Квазимодо или ботаником-затворником...

— Теперь понимаешь, что ты здесь навсегда, Доро?