Отбор. Истинная принца-дракона

1. Пробуждение

— Эй, ты чего разлеглась? — осведомился грубый женский голос.

— Вставай давай, — вторил ей другой, более молодой и капризный.

— У тебя еще куча работы! — поддакнул тоненький третий.

Я поморгала, глядя в чужой потолок. Ойкнула, когда висок пронзила сильная боль. Потерла его, но сделала только хуже.

Перед глазами замелькали фиолетовые пятна. Я крепко зажмурилась, шипя сквозь зубы. Так, я, кажется, сильно ударилась головой.

Точно, сегодня же первый день моей подработки! Вот только хозяев в доме не было. Неужели я так долго пролежала без сознания?!

Я осторожно приоткрыла один глаз. И… едва не подскочила. Были бы силы — точно бы это сделала.

Потому что меня окружала атмосфера старинной роскоши с ее секретерами, софами и каминами. Три женщины в элегантных платьях до пола недовольно смотрели на меня — вероятно, мать и две дочери.

Но почему они не торопятся помочь мне?

И где это вообще я?

— Элизабет, вели прислуге позвать лекаря, — тяжело вздохнув, проговорила самая взрослая незнакомка.

Девушка с тугими золотыми кудряшками, вздохнув, выглянула за дверь.

Я сделала над собой усилие и приняла сидячее положение. Оглядев себя, с изумлением поняла, что вся перемазана золой.

С одной стороны, выглядит логично, если учесть, что очнулась я рядом с камином. С другой — на мне вовсе не практичный немаркий костюм, а простое заштопанное платье. Я выглядела как служанка прошлых веков!

При этом ткань платья жутко кололась, а на зубах, кажется, скрипела зола…

Но вот что странно — мое внимание привлек тонкий серебряный браслет на запястье, совершенно не совпадающий с нарядом. Чей-то подарок?

— А это откуда? — вырвалось у меня.

— Кажется, у нее в голове что-то сдвинулось, — фыркнула старшая из сестер.

Ее волосы были уложены в две боковые “улитки”, свернутые из кос. Не самая элегантная прическа, которая лишь подчеркивала недостатки: слишком узкое лицо, тяжелый подбородок и длинный нос.

Младшая сестра, Элизабет, была куда симпатичнее.

Но ничуть не добрее.

— Может, ударить ее снова? — хихикнула она.

— Придется, если и дальше будет вести себя как дурочка, — мрачно сказала их мать.

В ее голосе мне отчетливо слышалась угроза.

Я представила, как вцепляюсь в волосы этой наглой выдры. Попыталась подняться, но голова закружилась. Я осела на пол, как куль с мукой.

Ничего. Когда я наберусь сил, этим грубиянкам не поздоровится!

Пока же я запрятала гордость в дальний ящик. Я обязана выяснить, что здесь происходит. Однако незнакомки не торопились отвечать на мои вопросы. А вот брезгливость в их глазах лишь росла.

Ожидание растянулось на целую вечность. Да и как иначе, когда раскалывается голова и ты изо всех сил пытаешься осознать происходящее, пока тебя буравят неприязненными взглядами?

Наконец появился сухонький мужичок с чемоданчиком в руках. Быстро осмотрев меня, вынес вердикт:

— Госпожа Мортон, сдается мне, девушку плохо кормили, а работала она много. Потому неудивительно, что в какой-то момент у нее закончились силы. Она упала и ударилась о каминную полку.

Лекарь выразительно взглянул на нее.

— На что отработала, то и получила, — недовольно проговорила она.

— А компенсацию за производственную травму выдают золотом или медью? — слабым голосом проговорила я.

Госпожа Мортон оторопело взглянула на меня. И что ее так удивило?

Однако лекарь не отвел от нее выжидающего взгляда. Она снова тяжело вздохнула, будто смиряясь с необходимостью меня кормить.

— Будет ей еда. Но сначала помогите ей.

Я удивленно вскинула бровь. Надо же, какая забота… Впрочем, наверняка не бескорыстная.

Лекарь смазал висок мазью, от которой по коже разлилась прохлада. Дал мне остро пахнущее зелье в темном флаконе. Я выпила его, морщась от горечи.

— Скоро вам станет лучше, — пообещал он.

Собрал свой чемоданчик. Забрав заработанные монеты, одарил меня на прощание сочувственным взглядом и ушел.

Ясно. Какой-то иной помощи от него можно не ждать.

И все же он первый, кто посмотрел на меня как на личность, а не какое-то отребье. Стоит найти способ связаться с ним и попросить ответов. А еще — выяснить, что это за браслет на моей руке.

Но для начала мне бы поесть… Живот и впрямь сводило от голода.

Я поднялась. Держась со всем достоинством, на которое была способна, сказала:

— Мне нужно поесть.

— Сначала ты закончишь работу, — прошипела госпожа Мортон. — Иначе не получишь и крошки!

Возможно, было бы мудрее промолчать. Или пойти у нее на поводу, раз уж сил у меня чуть прибавилось. Но голод, боль и унижение переполнили чашу.

Слова вырвались раньше, чем я успела их проглотить:

— Да что вы себе позволяете?! Я не собираюсь терпеть ваши угрозы!

Глаза женщины округлились. Казалось, из раздувшихся ноздрей вот-вот повалит дым. А потом…

Хлесткий звук пощечины разорвал тишину. Элизабет восхищенно выдохнула: “Браво, маменька!” Старшая сестра злорадно улыбнулась.

Ахнув, я приложила ладонь к щеке. Она горела так, будто к ней приложили раскаленную кочергу. Почему-то именно эта боль окончательно убедила меня в том, что все вокруг — настоящее. Это — не сон. Не галлюцинация.

Это все происходит на самом деле.

Но я запомню этот день. Клянусь, ты пожалеешь, что подняла на меня руку.

Госпожа Мортон была выше меня и шире в плечах. Нависая надо мной, она прошипела:

— Считай это последним предупреждением. Не знаю, какая муха тебя укусила, но больше твою дерзость я не потерплю. Я — твоя мачеха, Элла. Ты всецело принадлежишь мне. Так что тебе придется делать все, что я велю.