Отбор космической принцессы. Между Оборотнем И Драконом

Глава 5.

Слова Люцифана и вид перерезанного шланга поселились у меня под кожей холодным, зудящим страхом. Теперь я видела врагов в каждом. В ядовитой усмешке Электры. В холодном презрении Ксиомары. Даже в робких взглядах Ярицы.

Ночью, когда я металась в постели, не в силах уснуть, в комнате снова зажужжала механическая бабочка. Она опустилась на подушку рядом со мной, и ее крылья замерли. Голос Гектора Лекса прозвучал в моей голове, на этот раз тихий, почти интимный. «Ты была великолепна, Мира. Я знал, что в тебе есть огонь».

«Кто-то пытался этот огонь потушить. Навсегда», – мысленно ответила я, глядя на медное насекомое.

«Я знаю. Это дело рук Архислана. Он не терпит непокорных игрушек. Он хотел тебя напугать, заставить подчиниться. Весь этот отбор – фарс, способ потешить его эго и укрепить власть. Он тиран, Мира. А я хочу предложить тебе свободу».

Его слова были как бальзам на истерзанные нервы. Он не просто предлагал помощь, он давал моему страху имя и лицо. Архислан. Конечно. Кто еще мог это сделать? Властный, Император, для которого я лишь пешка.

«Как ты мне поможешь?»

«Я вытащу тебя отсюда. Как только представится возможность, я организую побег. Просто доверься мне. Ты не одна. Думай обо мне как о своем союзнике».

Бабочка взмахнула крыльями и улетела, растворившись в ночной тени.

***

На следующий день объявили, что вечером состоится бал. Официальная причина – «снять напряжение после первого испытания и почтить отвагу участниц». Я же понимала, что это еще одна форма пытки. Вырядиться в красивое платье и улыбаться тем, кто, возможно, вчера пытался тебя убить.

Дориан был в своей стихии. Он порхал по моей гардеробной, отбрасывая одно платье за другим с трагическими воплями: «Слишком кричаще!», «Слишком вульгарно!», «В этом ты будешь похожа на призовую индейку!».

Наконец, он извлек из самых недр шкафа простое, но невероятно элегантное платье. Оно было сшито из ткани, которая, казалось, поглощала свет, как ночное небо. Глубокий, иссиня-черный цвет, по которому были рассыпаны мириады крошечных, мерцающих кристаллов, похожих на далекие звезды.

«Вот, – выдохнул он с благоговением. – Не ты будешь носить его, а оно – тебя. Ты будешь не яркой кометой, а самой тайной ночи. Загадкой. Пусть ломают головы».

И он был прав. Когда я надела его, я почувствовала себя иначе. Не официанткой в чужом наряде, а кем-тоъ другим. Платье не сковывало, оно обволакивало, как вторая кожа, как защитное поле. Оно было моей новой броней.

Бальный зал «Звездный Купол» снова сиял и переливался. Оркестр дроидов играл что-то тягучее и меланхоличное. Я держалась в тени, у одной из колонн, наблюдая за гостями. Ксиомара в алом платье, похожем на языки пламени, была в центре внимания. Электра в серебристом, облегающем, как чешуя, флиртовала с каким-то сановником. Я чувствовала себя здесь чужой, наблюдателем из другого мира.

И тут я почувствовала на себе его взгляд.

Я подняла голову. В другом конце зала, у своего трона, стоял Архислан. Он не смотрел на толпу, он смотрел на меня. Его глаза, казалось, прожигали расстояние, выхватывая меня из сотен других гостей. В его взгляде не было ни гнева, ни интереса. Ничего. Пустота. Но от этой пустоты по спине пробежал холодок.

Я отвела взгляд, сердце застучало быстрее. Не смотри на него, Мира. Не играй в его игры.

Но было поздно.

Он начал двигаться. Неспешно. Толпа расступалась перед ним, как вода перед носом ледокола. Придворные кланялись, дамы делали реверансы. Он не замечал никого. Он шел ко мне.

Паника сжала горло. Бежать. Нужно бежать. Но ноги словно вросли в нефритовый пол.

Он остановился передо мной. Тишина вокруг нас стала плотной, осязаемой. Оркестр, казалось, сбился с ритма.

- Леди Фролова, – его голос был ровным и холодным, как поверхность его родной планеты. Он протянул мне руку в белой перчатке. – Окажите мне честь.

Отказаться было невозможно. Это означало бы публичное оскорбление.

Моя рука легла в его. Его пальцы сомкнулись на моих, и я вздрогнула. Я ожидала холода, но его прикосновение было обжигающим, словно я коснулась провода под напряжением. Он повел меня в центр зала.

И начался танец.

Он был идеальным партнером. Он вел властно, уверенно, предугадывая каждый мой шаг, заставляя мое тело подчиняться его воле. Мы двигались как единое целое, и это было пугающе. Я чувствовала себя кроликом, которого удав неторопливо гипнотизирует перед тем, как проглотить.

Он не произносил ни слова. Он просто смотрел на меня. Его глаза были так близко, что я могла утонуть в их бездне. Я видела в них свое отражение – маленькое, испуганное. Он не пытался меня очаровать. Он изучал меня.

Я ощутила не только страх, но и странное, извращенное притяжение. Притяжение к этой силе, к этой опасности, к этому всепоглощающему одиночеству, которое сквозило в его глазах. Мир вокруг перестал существовать. Был только он, я и тихая музыка, которая казалась саундтреком к моему падению в пропасть.

Музыка закончилась. Но он не отпускал меня. Мы стояли в центре зала, и я чувствовала на себе сотни любопытных взглядов. Его рука все еще лежала на моей талии, обжигая сквозь ткань платья.

Он наклонился, его губы оказались у самого моего уха. Я замерла, ожидая чего угодно – угрозы, приказа, оскорбления.

Но вместо этого он прошептал, и его тихий голос был страшнее любого крика:

- Не доверяйте красивым словам, леди Фролова. Особенно тем, что прилетают на механических крыльях.

У меня замерло сердце.

- Некоторые хищники, – продолжил он так же тихо, и его дыхание обожгло мою кожу, – предпочитают сначала очаровать свою жертву.