Отбор космической принцессы. Между Оборотнем И Драконом

Глава 9.

Кинжал Архислана жег мне ладонь даже сквозь ткань тренировочных перчаток. Я прятала его в своих покоях, под матрасом, как контрабандист прячет запретный товар. Он был моей тайной. Моим проклятием. Моим единственным шансом. Каждую ночь, когда дворец засыпал, я практиковалась. Я не знала изящных фехтовальных па, которым обучали аристократок. Мои движения были рваными, некрасивыми, продиктованными инстинктами, отточенными в грязных переулках Подгорода. Увернуться, ударить, отскочить. Это был танец выживания, а не искусство боя. И синее свечение клинка, пульсирующее в такт моему сердцу, было единственным зрителем.

Мои мысли были похожи на клубок разъяренных змей. Гектор со своими обещаниями свободы и ночными превращениями. Архислан со своими ледяными глазами, в которых плещется ад, и подарками, которые связывают по рукам и ногам. Я чувствовала себя мышью, зажатой между двумя титаническими прессами, и каждый из них медленно сжимался.

А потом было объявлено третье испытание. Демонстрация «уникального таланта».

Дориан ворвался ко мне в покои, размахивая инфопланшетом, как знаменем.

- Дорогая моя, катастрофа! Апокалипсис! Армагеддон в отдельно взятом гнезде! - театрально заламывая руки, возвестил он. - Талант! Они хотят, чтобы вы показали талант! Что может быть пошлее?

Я сидела на краю кровати, чувствуя, как желудок превращается в ледяной комок.

- Мой единственный талант - это умение находить неприятности там, где их по определению быть не может, - мрачно отозвалась я. - Не думаю, что это оценят.

- Ерунда! - отмахнулся Дориан. - Электра будет исполнять свой знаменитый танец Семи Вуалей Скорпиона, от которого у половины мужского населения Империи случается временный паралич мозга. Исадора заявила, что одновременно разыграет три шахматные партии вслепую против трех гроссмейстеров. Азусена будет петь псалмы на языке Предтеч, от которых, говорят, расцветают камни. А Ксиомара… о, эта стерва будет жонглировать плазменными мечами. Что будем делать мы, моя заблудшая звездочка?

Мы. Мне нравилось, что он сказал «мы».

- Может, я могу продемонстрировать скоростную чистку картошки? Или искусство штопки носков? На Земле это ценилось.

- Мира, не время для уныния! - он всплеснул руками. - Думай! Ты что-то умеешь! Ты водила грузовой катер!

- Ага. Я могу смачно выругаться на двадцати галактических диалектах, когда глохнет двигатель. Думаешь, Император оценит?

***

Испытание проходило в одном из малых тронных залов, переоборудованном под сцену. В креслах сидели судьи - безликие аристократы. В центральном ложе, чуть выше остальных, восседал Архислан. Его лицо было, как всегда, непроницаемо. Рядом с ним я заметила и Гектора, приглашенного в качестве «почетного гостя». Он поймал мой взгляд и ободряюще улыбнулся. Эта улыбка теперь вызывала у меня не трепет, а легкую тошноту. Где-то в тени я разглядела и силуэт Люцифана. Он не судил. Он наблюдал.

Электра была великолепна. Ее танец был гипнотическим, текучим, полным скрытой угрозы и обещания. Зал взорвался аплодисментами. Исадора, сидя в кресле спиной к трем голографическим доскам, хладнокровно диктовала ходы, загоняя трех чемпионов в угол. Ее ум был таким же острым и холодным, как хирургический лазер.

Когда объявили мое имя, я вышла на сценe. На мне было простое черное трико, которое выбрал Дориан. «Никаких рюшей, дорогая. Только ты и твое… ну, что бы это ни было», - сказал он.

Я встала в центре зала. Тишина давила. Я видела снисходительные улыбки на лицах судей, презрительную ухмылку Ксиомары. Я была для них пустым местом. Мусором.

И тут меня накрыла злость. Не паника, не страх, а чистая, ясная злость. На них всех. На Архислана, который играл в бога. На Гектора, который играл в спасителя. На этих холеных аристократок, которые не знали, что такое настоящий голод и настоящий страх. Мой талант? Мой талант - это выживать. Каждый чертов день.

Я глубоко вздохнула и вытащила из-за спины кинжал.

По залу пронесся удивленный шепот. Оружие Императора. Все его узнали. Я видела, как напрягся Гектор, как чуть прищурился Архислан.

Я не стала принимать красивую позу. Я просто бросилась вперед, сделала кувырок, оттолкнулась от невидимой стены и в полете нанесла удар по воображаемому противнику. Мои движения были не изящными, а эффективными. Я крутилась, падала, перекатывалась по полу, вскакивала. Это был не танец и не фехтование. Это была драка. Драка со всем миром. Я вспоминала, как уворачивалась от охранников на рынке, как перепрыгивала через контейнеры в космопорту, убегая от кредиторов, как проскальзывала под закрывающимися гермодверями. Мое тело помнило все. А кинжал в руке был продолжением моей ярости, он оставлял в воздухе размытые синие росчерки.

Я закончила выступление, тяжело дыша, стоя на одном колене, с клинком, нацеленным в пустоту. В зале стояла мертвая тишина. А потом один из судей, старый вояка с кибернетическим глазом, медленно захлопал. К нему присоединился второй, третий… Зал взорвался. Это были не те вежливые аплодисменты, что достались Электре. Это был рев. Они увидели не искусство. Они увидели волю к жизни.

***.

Вечером, все еще на адреналине, я не могла сидеть в комнате. Я бродила по дворцовым садам, пытаясь унять гул в крови. Выступление опустошило меня, но и наполнило странной, хмельной гордостью. Я не простолюдинка. Я выжившая. И я им это показала.

Луны Фловер, одна бирюзовая, другая - цвета расплавленного золота, заливали сад призрачным светом. Воздух был напоен ароматом ночных цветов. Проходя мимо увитой плющом беседки, я услышала приглушенные голоса. Я узнала их сразу. Ксиомара и Ярица.

Инстинкт велел уйти. Не лезть. Но что-то в тоне Ксиомары заставило меня замереть и спрятаться за густыми кустами луноцвета.

- …ты снова это сделала! - голос Ксиомары был низким и шипящим, как у змеи. В нем не было привычного высокомерия, только ярость и боль. - Ты улыбалась им! Ты кланялась! Ты изображала из себя идеальную, хорошую девочку! Он превратил тебя в куклу! Ты должна бороться, Ярица!