Отбор космической принцессы. Между Оборотнем И Драконом

Глава 12.

Слова Исадоры упали в мою душу, как капля кислоты в стакан с водой.

Я вернулась в свои апартаменты, и они еще никогда не казались такими тесными. Механическая бабочка сидела на туалетном столике, ее медные крылышки тускло поблескивали в свете вечерних ламп. Раньше она казалась мне вестником надежды, хрупким обещанием свободы. Теперь она выглядела как шпион, как изящно выполненный жучок, передающий каждое мое слово, каждый вздох своему хозяину. Я взяла ее в руки, ощущая холод металла. Хотелось сжать кулак и превратить ее в комок шестеренок и проволоки. Но я сдержалась. Уничтожить ее – значит показать Гектору, что я все знаю. А знание, которое ты не можешь использовать, бесполезно. Хуже – оно опасно.

Вечер сгущался над столицей-самоцветом, превращая панораму за бронированным стеклом в россыпь неоновых бриллиантов на черном бархате. Но вся эта красота казалась мне фальшивой, как улыбка Гектора. Я задыхалась. От лжи, от интриг, от собственного бессилия. Мне нужен был воздух. Настоящий, не отфильтрованный системами жизнеобеспечения. Мне нужно было место, где можно было бы почувствовать себя маленькой и незначительной, чтобы мои проблемы на миг показались пылью на фоне вечности.

Таким местом во дворце была только обсерватория.

Я шла по пустым коридорам, мои шаги тонули в толстых коврах. Дворец засыпал, но его тишина была обманчивой. Я чувствовала, как в стенах жужжат сервоприводы скрытых камер, как невидимые лучи сканеров ощупывают меня, проверяя мою личность. Здесь даже одиночество было под надзором.

Двери обсерватории открылись с тихим шипением. Внутри царил бархатный полумрак, нарушаемый лишь слабым свечением панелей управления и далеким, холодным светом звезд. Огромный купол, казалось, растворялся, и над головой раскинулась бездна. Туманности, похожие на пролитые на холст краски богов, спиральные галактики, одинокие блуждающие солнца. Здесь, в этом храме тишины и космоса, величие Империи казалось смехотворно мелким.

Я подошла к гигантскому панорамному окуляру, который сейчас был неактивен и отражал зал, как черное зеркало. И в этом зеркале я увидела, что я не одна.

Он стоял у самого края смотровой площадки, спиной ко мне, заложив руки за спину. Силуэт Императора Архислана на фоне звезд. Он был одет не в парадный китель, а в простую черную тунику, что делало его фигуру строже, почти аскетичной. Он не двигался, просто смотрел в космос. И в его неподвижности было столько тоски, столько затаенной боли, что моя собственная злость на мгновение отступила. Его маска власти, казалось, растаяла в холоде межзвездного пространства, обнажив нечто человеческое, уязвимое.

Но это минутное сочувствие быстро утонуло в волне горечи и гнева. Гнева на Гектора, на этот отбор, на него – первопричину всего моего кошмара. Я сделала шаг вперед, и звук моих туфель эхом отразился от купола.

Он медленно обернулся. В полумраке его глаза казались почти черными, и в их глубине плескался тот самый холод далеких звезд.

- Леди Фролова, - его голос был ровным, лишенным удивления. Словно он ждал меня. - Нарушаете режим?

- А вы, ваше величество? - ядовито ответила я, подходя ближе. Адреналин стучал в висках, придавая мне смелости. - Наслаждаетесь видом на свои владения? На муравейник, где каждая букашка думает, что у нее есть своя воля?

- Вы чем-то расстроены. Лекс снова прислал вам свою механическую игрушку со сладкими обещаниями?

Я вздрогнула.

- Это все игра для вас, да? - мой голос сорвался, превратившись в злой шепот. Я остановилась в нескольких шагах от него, сжимая кулаки. - Просто большая, увлекательная игра. Столкнулись два быка лбами, бросили им красную тряпку и смотрите, кто кого. А я – та самая тряпка? Пешка в вашей войне с Гектором? Приз победителю?

- Сначала была игра, - признался он, и его голос прозвучал глухо, потеряв свою металлическую властность. - Признаю. Ты была неожиданной переменной. Интересным ходом, чтобы вывести Лекса из равновесия. Он слишком давно считал себя самым умным в комнате.

Его честность обескураживала больше, чем любая ложь.

- Но ты все изменила, - продолжил он, делая шаг ко мне. Теперь нас разделяло не больше метра. Я чувствовала холод, исходивший от него, но это был не холод пустоты. Это был холод сдерживаемой энергии. - Ты не просто пешка, Мирослава. Ты… аномалия.

- Какая удобная формулировка для того, чего вы не можете контролировать, - фыркнула я.

- Возможно, - он не стал спорить. Он снова посмотрел на звезды, и на его лице отразилась такая безысходность, что у меня перехватило дыхание. - Ты видишь это? Эту бесконечную пустоту, полную огня? Мой род… мы связаны с этим. Не с пустотой. С огнем. С силой, что горит в сердце этой планеты. Она дает нам власть, долголетие, мощь. Но у всего есть цена.

Он снова посмотрел на меня, и теперь его глаза были похожи на два осколка льда, в которых заключена буря.

- Эта сила – проклятие. Она живая. И она требует… резонанса. Отклика. Без равного партнера, способного выдержать ее, разделить ее, она медленно сжигает носителя изнутри. Превращает в ледяную статую, внутри которой бушует пожар. Мои предки находили таких партнеров. Иногда силой, иногда по расчету. Но находили. А я… я искал. Десятилетиями. Этот отбор, - он горько усмехнулся, - очередная отчаянная попытка найти не жену. Найти якорь. Кого-то, кто не сгорит от одного моего прикосновения.

Я стояла, ошеломленная его откровением.

- И вы… вы думаете, что я…

- Я не думаю. Я чувствую, - он сделал еще один шаг, сократив дистанцию до минимума. Я могла бы коснуться его груди, вытянув руку. - В тот день, на приеме. Когда ты появилась. Что-то… щелкнуло. Внутри меня. Внутри этой планеты. В тебе есть эта искра. Отголосок той же силы. Я не знаю ее природы, не понимаю, откуда она в беженке с погибшей планеты. Но она есть. И она сводит меня с ума.

Его внезапная, сокрушительная уязвимость обезоружила меня. Вся моя злость, все мои обвинения рассыпались в прах перед лицом его боли.