Отбор космической принцессы. Между Оборотнем И Драконом

Глава 18.

(от лица Архислана)

- …покинула убежище в сопровождении Ксиомары. Перехвачены группой Лекса. Оказала сопротивление… и сделала выбор в его пользу. Они исчезли, Ваше Величество. Ушли по одному из его скрытых каналов.

Я смотрел на генерала, но не видел его. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, как бронеплита дредноута, казалось размытым пятном. Мой мозг, натренированный веками генетического отбора и десятилетиями безжалостной практики на обработку триллионов единиц информации в секунду, на анализ тактических схем и биржевых сводок, на предсказание движений вражеских флотов и настроений сенаторов, споткнулся об одну простую, нелогичную, совершенно абсурдную мысль.

Она ушла. С ним.

Я медленно поднял руку, и Крейвен, поняв жест, отчеканил: «Слушаюсь, Ваше Величество», развернулся и вышел, его шаги по мраморному полу звучали неуместно громко. Двери моего кабинета закрылись с мягким шипением сервоприводов, отрезая меня от остальной вселенной.

Я сидел за своим столом из обсидиана и окаменевшего дерева с погибшей Земли - символом власти, построенной на прахе прошлого. Мои пальцы, не двигаясь, лежали на гладкой холодной поверхности. Холод. Это было привычное состояние. Лед в венах, лед в глазах, лед в сердце. Это броня, щит, оружие. Императоры моего рода не правят - они выдерживают. Выдерживают бремя власти, тяжесть короны, холод одиночества и, самое главное, огонь, что течет в нашей крови. Огонь, который требует, жаждет, поглощает. Огонь, который без партнера, без равного, способного выдержать его жар, начинает сжигать изнутри. Медленно, неотвратимо, превращая душу в пепел, а тело - в хрустальную статую.

Я всегда контролировал свой огонь. Я держал его в узде из дисциплины и долга. Он был инструментом, источником силы, ядром моей власти.

А потом появилась она.

Мирослава Фролова. Девушка с погибшей планеты. Официантка с языком, острым как осколок разбитого бокала. Случайная переменная в моем безупречном уравнении. Пешка, которую я ввел в игру, чтобы уязвить Лекса, чтобы показать ему, что все, к чему он проявляет интерес, по праву принадлежит мне.

Так было вначале.

Я закрыл глаза, и образы, которые я так старательно гнал от себя, хлынули неудержимым потоком. Она, стоящая в луже пролитого нектара, маленькая, злая, испуганная, но не сломленная. Ее глаза, в которых был вызов, а не раболепие. Я помню, как в тот миг что-то внутри меня, древнее и дремавшее, шевельнулось. Не интерес правителя к забавной диковинке. Нет. Узнавание. Хищник узнал другого хищника, пусть и запертого в хрупком теле.

Танец. Я помню ощущение ее ладони в моей. Тепло, которое пробилось даже сквозь перчатку. Я помню ее запах, который заставлял огонь внутри меня гудеть тихой, голодной песней. Ее тело в моих руках двигалось с неохотной грацией, она сопротивлялась моему ведению, моему контролю, и это пьянило сильнее любого ксианского нектара. «Не доверяйте красивым словам…» - прошептал я ей тогда, предупреждая о Лексе, но на самом деле я предупреждал ее о себе.

Оружейная. Она взяла кинжал с таким подозрением, словно я протягивал ей змею. Мои пальцы коснулись ее, и разряд, прошедший между нами, был не статическим электричеством. Это была сама Сила. Древняя энергия, что спала в ядре этой планеты, энергия, с которой мой род заключил симбиотический пакт тысячелетия назад,- она откликнулась. Она узнала ее. В тот момент я впервые по-настоящему испугался. Игра вышла из-под контроля. Пешка обрела собственную волю и… ценность. Невыразимую, неисчислимую ценность.

Их ночь. Моя ночь. Ночь, когда я нашел ее в обсерватории, разбитую и отчаявшуюся после предательства Лекса. Она бросила мне в лицо обвинения, и каждое слово было правдой. Она была пешкой. Она была инструментом. Но она была и катализатором. Она была той, кто заставил лед треснуть. Ее ярость, ее боль, ее уязвимость - все это было зеркалом моего собственного состояния. Наш поцелуй был не нежностью, а столкновением, взрывом двух сверхновых, двух одиночеств, отчаянно ищущих тепла в абсолютном холоде космоса. В моих покоях, в моей постели она не была пешкой. Она была… равной. Впервые за всю мою проклятую жизнь я почувствовал не просто отклик Силы, а отклик души. Я заглянул в ее глаза и увидел не только отражение императора, но и мужчину, которого она могла бы… спасти.

И после всего этого она выбрала его.

Лекса. Звездного волка. Последнего щенка из вымирающего рода, который мой прадед почти истребил. Рода паразитов, которые не создают, а поглощают силу. Он окутал ее иллюзиями, нашептал ей сладкой лжи о свободе, и она поверила. Она сбежала из моей позолоченной клетки, чтобы угодить в его стальной капкан.

Ярость, которую я почувствовал, была не похожа ни на что, что я испытывал раньше. Это был не холодный гнев правителя, чьему приказу не подчинились. Это была первобытная, испепеляющая ярость самца, у которого отняли самку. Собственническая. Иррациональная. Унизительная.

И под ней, на самом дне этой магмы, шевелился липкий, холодный страх. Страх не за себя. За нее. Я знал Лекса. Я знал, на что он способен. Он не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что ему нужно. А нужна ему была не Мира. Ему нужна была «искра» внутри нее. Та самая сила, на которую откликнулось ядро планеты. Сила, которую он хотел поглотить, высосать, оставив от нее лишь пустую оболочку.

Стол из обсидиана под моими пальцами начал вибрировать. Сначала едва заметно, потом все сильнее. По его черной полированной поверхности побежали тонкие, как волос, ледяные трещины. Холод, который я всегда держал внутри, начал вырываться наружу.

- Нет, - прорычал я в тишину.

Я встал. Комната казалась слишком маленькой, стены давили. Воздуха не хватало. Энергия внутри меня, мой внутренний огонь, больше не гудел - он ревел. Он требовал выхода. Требовал разрушения.

Мой взгляд упал на терминал связи. Одно нажатие - и тысячи кораблей моего флота поднимутся по тревоге. Десятки легионов гвардии начнут прочесывать каждый сантиметр этой планеты. Я мог бы сжечь «Самоцвет» дотла, чтобы найти ее. Я мог бы превратить корпорацию Лекса в радиоактивную пыль.