Отбор на вылет, или Некромант неудачи

Глава 2

Вейн Верлинг

– Отец!

Крик разнёсся по пустому широкому коридору, вспугнув стаю летучих мышей, придремавших под потолком.

– Я вернулся!

Из бокового прохода послышались шаги. Не тяжёлые, принадлежащие духам-охранникам, привязанным к рыцарским доспехам, и не лёгкий топоток хозяйственной нежити, а слабый скребущий звук, словно домашние тапки по полу шаркали. И вслед за звуком появился Дрейн. В розовых тапках с вязаными мордами кроликов.

– Пришёл. – Меланхолично произнёс брат и приветственно махнул рукой.

За время, которое мы не виделись, он вытянулся и похудел, став ещё больше похож на жердь. Чёрная одежда (кроме тапок!), чёрные волосы, чёрные глаза, бледная кожа – если б я не ощущал от него токов жизни, подумал бы, что он уже помер.

– Где отец? У меня мало времени.

– А сам ты не догадываешься, где он может быть? – ещё меланхоличнее спросил Дрейн, намекая на неизменность привычек родителя.

– В лаборатории, – пробормотал я и собрался уже идти в другое крыло, но брат решил продолжить общение. Хотя, кажется, за предыдущие пять лет сказал мне меньше слов, чем за сегодняшнюю встречу. Соскучился, что ли?

– Но ты можешь не торопиться. Он там столько заклинаний повесил, что никто пройти не может. Мы с Глейном уже пробовали.

– Я пройду!

Я резко развернулся, так что чёрный плащ хлопнул в воздухе, и устремился в лабораторию, но в конце коридора распахнулась дверь и оттуда вылетела рыжая комета. Глейн.

– Братишка-а-а! – заорал он и мгновенно оказался рядом, сместив пространственные пласты. – Видел? Твою принцесску замуж выдают!

– Что? – Я даже остановился.

Перед носом мелькнула усыпанная веснушками рука Глейна, в которой был зажат клочок бумаги. Брат размахнулся и прилепил его мне на лоб. От удара зазвенело в голове, а вокруг закружились звёздочки.

Как же я отвык за три года учёбы от дружеского семейного общения. И как-то обратно привыкать не хотелось.

– Кыш. – Звёздочки обиженно растаяли. – Рьяну, что?..

Я потряс головой, пытаясь собраться с мыслями. И отлепил ото лба обрывок бумаги. Пробежал глазами текст и зарычал.

«Отбор… день цветения снежных ирисов… на совершеннолетие выберет того, кто станет её мужем…»

– В смысле, кто мужем станет?!

– А принцесска-то твоя – вертихвостка, – подначивал Глейн. – «Я дождусь тебя, Вейн», – перекривлял брат мою невесту. – А сама… «Дайте всех посмотреть, может, кто получше найдётся».

Внутри поднялась волна гнева: даже в глазах потемнело, а в ушах зашумело. В смысле «получше»?! Нет уж! Я лучший! И замуж она только за меня пойдёт!

Я смял бумагу в кулаке и отшвырнул комок в сторону. Ещё и молнию случайно вслед запустил, спалив «документ».

– А разговоров-то было… – дальше бубнил Глейн и бесконечно бесил. – Да там, поди, красавцы со всех стран соберутся. А что ещё девицам надо, кроме смазливого лица? Разве что посмотреть, как парни мускулами играют. – Брат напряг руку, и под рубашкой обрисовался внушительный бицепс. Тренировался он все три года, что ли? – Забудет тебя, даже если до этого помнила.

Воображение тут же подсунуло картину, как Янка смотрит на полуголых мужиков, играющих мышцами, и в голове помутилось от злости.

– Замолчи! – Заклинание немоты получилось случайно. Не сдержал силу, каюсь. Но глядя на изумление Глейна, его открывающийся, как у рыбы рот, и вытаращенные глаза, быстро остыл.

До дня цветения снежных ирисов оставалось три дня, и мне срочно нужно было в Изрию. И нечего тратить время на разговоры с братьями.

– Отец! – закричал я и понёсся в лабораторию.

* * *

– Синяя или красная? – Две мерцающие линии тянулись от управляющей схемы к контурам заклинания. Выберешь не ту, и трепещущая тьма выйдет из-под контроля, стерев из мира нарушителя королевского покоя, и заодно разнесёт полдворца. – Синяя.

Я обрезал контрольную синюю нить и шумно выдохнул от облегчения. Если бы не угадал, то разнёс бы отцовскую лабораторию. И на этом наш разговор можно было бы считать закончившимся ещё до его начала.

Несмотря на то что больше никаких заклинаний не ощущалось, открывал дверь и переступал порог я осторожно. Никто не гарантировал, что тут нет примитивной растяжки или утопающей плитки, которая запускает скрытый в стенах или полу механизм. А провалиться в каменный мешок или быть изрешеченным арбалетными стрелами мне не хотелось.

– Пришёл, – произнёс отец, не оборачиваясь от стола, на котором бился сгусток первородного мрака. – И как это ты смог сбежать из тю… академии так быстро? – поправился он.

– Сами выгнали. – Я кинул на стол диплом, к которому прикреплялся мой портрет с этим же дипломом в руках на фоне полыхающего мраком здания. – Я все условия выполнил, теперь твоя очередь.

– Закончил, значит. Даже странно. Всю жизнь лоботрясом был, а тут десятилетний курс некромантики за три года выучил, заклинание изобрёл и даже с успехом защитил. Вот что любовь с людьми делает. – И отец осуждающе покачал головой.