Отбор наоборот для герцога драконов

Глава 4. Когда заглядываешь в глаза, а там

Да уж. Нежданчик. Не то чтобы я растерялась, хотя и это, конечно, тоже, но сюрприз от герцога, а у меня нет сомнений, что это он подстроил, оказался не очень приятным. Потому что не люблю быть первой на общественных мероприятиях – это там, где собираются взрослые на какой-нибудь совместный праздник и заставляют детей петь, танцевать или рассказывать стихи на импровизированной сцене.

Когда ты третья-пятая, смиренно ждешь своей очереди и видишь, как девочка в белом платьице скачет под музыку, не попадая в ритм, но улыбается и продолжает выделывать «па», становится менее страшно. Ведь ее подбадривают, хлопают и радуются, что она вообще танцует. Тогда кажется, что и ты ничем не хуже, даже если запинаешься на каждой строчке заученного стиха, а мама громко подсказывает.

И вообще – не люблю выступать перед толпой.

Ума не приложу, как меня уговорила Ангелина сюда приехать. Ох, Анги! Подруженька дорогая. Умеешь же.

Так-то по натуре я скромная, только жизнь почему-то всегда принуждает меня к активным действиям, в то время как я бы с удовольствием забилась в норку и тихонько читала там книги о приключениях, витязях и прекрасных принцессах. Не стоит забывать и про шестерых братцев, которые в детстве никогда не отдавали мне свои деревянные мечи добровольно. Жадюги. Приходилось отвоевывать силой. Ну, про кукол я уже рассказывала, что это не моё. А играть хотелось.

Отсюда и наработанное умение быстро брать себя в руки и выходить из зоны комфорта. Так что…

Я чинно поднялась со стула, расправила подол платья, пригладила на рукавах пышные вставки из синеватой органзы, чтобы сильно не торчали, выпрямила спину, подняла подбородок, как учила мама, чтобы выглядеть настоящей леди, и двинулась в сторону стола с сидевшим там жюри. Сделала второй шаг и… поскользнулась. Фьер тебя! Стала заваливаться на левый бок, чувствуя, что сейчас ударю в грязь лицом. Причем в самом прямом смысле. С той лишь разницей, что пол был чистым.

Ага, чистым, но с рассыпанными несколькими горошинами, взявшимися вдруг. Наверняка кто-то из претенденток так мне подсобил. И я догадываюсь кто.

Как же сейчас будет смешно. Всем. Когда грохнусь мелкой тушкой на гранит и что-нибудь себе разобью – локоть, коленку, плечо.

По идее было бы лучше, если б свалилась. Пусть жених увидит, какая я неуклюжая, падаю на ровном месте. Может, перестанет пожирать меня глазами и переключится на другую. Но ведь нет. Не собираюсь я калечить себя в угоду какой-то «курице». Поэтому ловко упираюсь ладонью в пол, отталкиваюсь пока еще устойчивой ногой и делаю кульбит. Вернее «колесо». Переношу вес на вторую ладонь и грациозно приземляюсь на ноги.

Встаю, скидываю с плеч повисшую на них юбку платья. Не думаю, что мужики (аристократы и слуги) успели рассмотреть в деталях моё белоснежное нижнее белье. Не слушаю, как охают девчонки и перешептываются дамы. Поправляю съехавшую прическу и счастливо улыбаюсь жюри.

- Дамы и господа! – объявляю. – Это мое любимое увлечение. Гимнастика, - низко кланяюсь, делаю реверанс и снова продвигаюсь к столу, на этот раз тщательно выбирая путь между горошинами.

- Баронесса Ангелина Вентура! – представляет меня Гримвельд с выпученными глазами, но своё дело исполняет четко. – Прошу любить и жаловать.

- Ага, это я, - киваю и останавливаюсь перед жюри. Снова приседаю и благочинно перекрещиваю ручки впереди. – Решила сразу показать вам свое умение.

- Прелестно, - толстушка окинула меня взглядом и что-то записала в листок, лежавший перед ней.

- А что-нибудь менее экстремальное в вашем репертуаре есть? – заинтересованно спросила тощая. – Например, вышивать вы обучены? Или только вот это, - изобразила кистью руки нечто напоминающее мой пируэт.

- Я в куклы играть умею, - делая насколько возможно честные-пречестные глаза, кивнула я, соглашаясь, что чему-то еще меня научили.

Чем вызвала у дам… даже не знаю, как сказать… наверное, ступор. Они сначала подняли брови, затем переглянулись, секунду поморгали и снова уставились на меня, подозревая, видимо, во мне ненормальность. Что ж. Значит, сработала наша с Ангелиной домашняя заготовка. Мы ж вместе придумывали детали первого конкурса, чтобы меня из фавориток отсеяли сразу.

Я прикусила губу, чтобы не засмеяться, и перевела свой «наивный» взгляд на герцога, чтобы увидеть в его глазах как минимум тоску.

- А вы знаете, госпожа Дероэль, это даже отлично, - услышала я громкий шепот герцога, склонившегося к уху тостушки и косившего на меня левым глазом. – Такая жена не будет мешать мужу в его делах. А потом детки появятся, много, там и вовсе не до игрушек будет.

- Как бы… - замялась та. – Э-э… возможно, - почесала концом ручки висок и что-то шепнула тощей, чего я, к сожалению, не разобрала.

- Продолжайте, Ангелина, - любезно разрешил мне герцог и обаятельно улыбнулся.

Вот ведь, фьер его забери. Какая красивая у него улыбка! Пухлые темно-розовые губы растянулись совсем немного, даже ехидно, с прикусом с одного бока, но эта ехидность герцогу неимоверно шла, что говорило с одной стороны о его непростом характере, а с другой – об умении везде находить что-то положительное и об упорстве всегда добиваться своего. И скоро, я ничуточки не сомневаюсь, почувствую это на своей бедной шкурке.

Фух… это я вздохнула, себя жалеючи.