Отбор невест для мужа

11. О цветовой дифференциации эмоций

Майор Скай резко встал и, обойдя стол, вышел в коридор.

– Вызвать Инну, няню графини, – приказал он кому-то и, вернувшись в комнату, сел за стол.

Мы сидели молча, глядя друг другу в лица, нахмурившись, словно готовясь к бою. Не знаю, о чём думал мужчина в этот момент, но аура переливалась фиолетовым, бурым, алым, салатовым. Сколько эмоций! Сожаление, гнев, презрение, боль, тоска…

– Да, леди, – Инна, войдя в комнату, даже не взглянула на управляющего, сосредоточившись на мне, и, не дожидаясь приглашения хозяина, села за наш стол.

Молодец, Инна! Так ему, грубияну!

– Майор утверждает, что помимо налогов он регулярно высылал нам письма и отчёты, которые мы игнорировали.

– Письма? – няня удивлённо взглянула на управляющего, явно недовольного её выходкой. – За все эти годы не было ни одного письма.

– Это ложь! Я лично высылал отчёты каждый квартал и два раза в год сообщал о текущих делах в письмах! – отчеканил мужчина, но в ауре промелькнула вспышка зеленоватого… недоумение?

– Давайте проведем простой эксперимент, – предложила я, видя, что няня уже поджала губы, а это значит – скандал приближается. – Шкатулка же у нас, верно? Мы с вами пойдём в лес, а кто-то из ваших слуг вышлет письмо и деньги. Посмотрим, что из этого выйдет.

– Какая чушь! – поморщился мужчина, но всё же согласился.

Под любопытными взглядами работников дворца, выглядывающих из окон первого этажа, мы втроём снова пошли в лес. Судя по ауре майора, переливающейся оранжевыми всполохами азарта, он в данную минуту был в предвкушении победы. Няня злилась и тревожилась, а я чувствовала просто зверский голод и поэтому тоже пребывала в раздражённом состоянии. Чтобы отвлечься от голодных спазмов желудка, я стала приглядываться к аурным потокам. Не припомню, чтобы Эмилия так умела.

Если в период детских снов, когда я наблюдала за её жизнью подобно фильму, была просто наблюдателем, то после того ритуала на чердаке я могла чувствовать то же, что и она, во всяком случае, в магии. Где-то в старых книгах говорилось о магических волнах, потоках и прочем, но то ли учителя не придавали этим темам значения, то ли Эмилию интересовали лишь ритуалы и снадобья.

В общем, надо бы покопаться в старых книгах, разобраться во всём этом. Как-то интуитивно я понимала значение цветового спектра, но не хватало знаний даже в названиях самих цветов. Все эти фернамбук, фрез, шарлах, шмальтовый, терракотовый и прочее звучали для меня больше как заклинания, чем как реальные названия. Вот прямо сейчас майор вновь засиял оранжевым, но теперь он ближе к красному спектру, и это уже не азарт, а сомнение. А как называется это цвет? Понятия не имею.

– Думаю, мы отошли на приличное расстояние, можем открыть шкатулку, – произнесла я, указывая няне на срубленное дерево, лежащее у дороги.

Няня вытащила из узелка небольшой чемоданчик размером с том Большой советской энциклопедии и, положив его на ствол дерева, уселась рядом. Я последовала её примеру, а майор остался стоять, гордо возвышаясь над нами. Няня, скрестив руки на груди, смерила мужчину недовольным взглядом, но тот невозмутимо взирал на шкатулку, игнорируя нас обеих.

Сидеть спокойно, когда над тобой довлеет этот столп нерушимой уверенности, было сложно, но мы с няней молодцы – справились.

Не знаю, о чём думала няня, сидящая с ровной спиной, но я снова пыталась подавить зуд в предплечье. Метка временами тревожила и вообще вела себя странно: то проявляясь, то исчезая.

Каждый раз, когда она исчезала и хотя бы пару часов не напоминала о себе, я надеялась, что с ней покончено, но затем она проявлялась, становясь чуть ярче и обзаводясь парой новых завитков, словно отвоёвывая новые территории. Раздражал не только зуд, к которому, по-моему, невозможно привыкнуть, бесило это иррациональное, ничем не обоснованное, страстное желание вернуться в королевский дворец. Да что за ерунда!

Стоило на мгновение подумать о дворце, как меня вновь выкинуло к этим двум высокопоставленным господам.

* * *

Судя по убранству – рабочий кабинет. Король нервно вышагивает взад и вперёд, отчаянно размахивая руками. Герцог сидит за тёмным массивным столом и наблюдает за сюзереном, барабаня длинными пальцами по столешнице. Из-под строгого манжета выглядывает тонкий завиточек, похожий на иероглиф. Что-то подобное вечно рисовала Сабина, когда нервничала. Так, не думать о Сабине!
Перед мужчиной лежит книга с рукописным текстом. Что он там читает?

– "Метка истинности, по древним преданиям, могла возникнуть у истинных в любой части тела. Она создавала связь между супругами, позволяя им наблюдать друг за другом в любое время, что давало возможность прийти вовремя на помощь и особенно ценилось в бою", – зачитал Монруа.

– С кем драконы воевали? – Эймар резко повернулся к другу всем корпусом, едва не смахнув вазу с цветами, стоящую в углу.

Нельзя ставить такие красивые и хрупкие вазы там, где могут проходить взбешённые короли.

– В основном они воевали друг с другом, судя по древним легендам. Драконы – жуткие эгоисты и не любили делиться, ревностно оберегали свои территории. Если верить Фоме Ардинскому, взбешённый дракон мог сжечь своим огнём целую деревню, лишь бы она не досталась другому дракону.

– Можно ли верить историкам? Все они – люди, а значит, враги, – поморщился король, резко отодвигая кресло и плюхаясь в него. Положив руки на подлокотники, он с отвращением почесал завитки на своей руке. – Зудит ещё временами, – пожаловался он, расстёгивая пуговицу на манжете и оголяя руку до локтя. – Почему зудит-то?

– Я пока не дошёл до этого, – со вздохом ответил начальник безопасности, тоже почесывая руку. - Историю пишут победители, так что верить всему я бы не стал, да и к чему драконам делиться с людьми особенностями своей брачной метки. В любом случае информации у нас немного, придется изучать то, что есть.

* * *

Наконец тонкая трель и щелчок возвестили о том, что шкатулка приняла сообщение и вернули меня к нашему эксперименту