Отбор невест Инферно

Глава 13

По дороге в Долину Смерти Гвен показалось странным отсутствие следов того, что здесь огнем и мечом прошел Легион Тьмы. Никаких сожженных деревень и разрушенных крепостей. Никаких эшафотов с виселицами и гильотинами, не говоря уже о кострах для ведьм. Но не было видно также никаких зверей или даже птиц.

Это стало особенно заметно сразу после южной границы бывшей Империи Горзо. В бывшем же королевстве Зарн жизнь шла своим чередом, почти как в Трескане. И хотя где-то в этих краях не так давно состоялись несколько крупных сражений, а палачи Норрайха всего месяц назад казнили короля Зарна в столице на западе; в восточных провинциях этой страны на пути Гвен и Мюз люди спокойно занимались хозяйством, торговали на рынках, собирались на площадях, чтобы послушать новости от глашатаев, или сидели в трактирах и тавернах, обсуждая свои невеселые дела. Правда, делали это тихими голосами, вжимая головы в плечи и постоянно оглядываясь.

Атмосферу всеобщего уныния скрыть очень сложно, особенно перед закатом, когда улицы и площади быстро пустеют, снова оживляясь гораздо позже прежнего: не утром, а ближе к обеду. Что народ делал, сидя по домам, неизвестно. Может, всё это относительное внешнее спокойствие создано искусственно?

Несмотря на движение в сторону юга, первые трое суток было очень ветрено днем и холодно по ночам, и часто шел дождь. Приходилось раскрывать бамбуковые зонты из фиолетовой кожи скатов. Ну, хотя бы снег не начал идти. На севере наверняка уже выпал. Зима в этом году пришла рано.

Повсюду попадались на глаза представители новой администрации, назначенные Норрайхом. Но постороннему путнику сложно определить, насколько эти чиновники жаднее и злее прежних, поставленных здесь ныне мертвым королем.

И конечно, везде были патрули воинов Инферно. Обычно по восемь-десять всадников, они дежурили на перекрестках дорог, у колодцев и на въездах в крупные города, иногда по пятьдесят или даже сотней скакали куда-то по своим темным делам. Все на черных, как смоль, необычно крупных лошадях в защитных накидках и с длинными крепкими ногами. На больших головах лошадей выделялись кожаные маски с металлическими заклепками и узкими прорезями для блестящих черных глаз, в которых не видно зрачков. Матовые черные шлемы, кирасы и сапоги воинов как бы поглощали слабый дневной свет. Из-за этого они казались призраками, какими, вполне возможно, и были.

У каждого отряда имелись серебристые эмблемы в виде голов страшных чудищ на древках или вертикальные таблички с непонятными буквами на коротких копьях, реже встречались длинные потрепанные вымпелы знаменосцев. Их было видно издалека.

Гвен и Мюз, замечая эти блестящие знаки, сбрасывали скорость и переходили с рыси на шаг. Черные всадники провожали их взглядами невидимых глаз под опущенными забралами, ни разу не остановили и ничего не спрашивали. Наверное, потому, что Гвен догадалась надеть наушники на шею и больше не снимала, а породистые лошади, дорогая одежда и снаряжение выдавали в них девушек из состоятельных семей. Патрульные понимали, что вот едет аристократка на отбор невест со своей сестрой или служанкой. А то, что они всего лишь вдвоем, а не в сопровождении большой свиты, так это тоже понятно, если они с далекого севера, где война задела всех и каждого — клан, оставшийся без мужчин, больше не смог никого отправить.

От черных всадников веяло холодом и безразличием. И хотя они не задавали вопросов, Гвен их опасалась и старалась в основном передвигаться в темное время суток, чем поначалу удивила Мюз. Но патрули по ночам встретились им всего два раза. И то, в первом случае десять воинов, похоже, спали прямо в седлах. В свете луны лошади с седоками как попало стояли в редком перелеске у обочины дороги и даже не повернули голов. Это выглядело странно и жутковато. А во втором случае, все восемь солдат сидели на разложенных попонах вдалеке от городской стены под большим раскидистым деревом с голыми ветками, а их стреноженные лошади паслись на промерзшем лугу под яркими звездами. Очень подозрительно. Что могли лошади есть там с земли в ноябре?

Мюз постепенно начала догадываться, что Гвен отлично видит в темноте. Спать она предпочитает днем в придорожных гостиницах, при которых есть конюшня.

— Ты, случаем, сама не с севера? — спросила Мюз на четвертый день пути.

Точнее, в четвертую ночь.

— Думала, не спросишь, — усмехнулась Гвен.

Она телепатически изучила Мюз настолько хорошо, что решила довериться ей — в случае, если та начнет задавать вопросы. Гвен нравилась эта умная и амбициозная девушка, ставшая воровкой по идейным соображениям. Она насмотрелась на родителей, которые работали, не разгибая спины, и все равно жили небогато. Отец все время проводил в море или помогал в кабаке двужильной матери Мюз, которая работала на кухне за троих.

Мюз решила, что так горбатиться на кого-то не станет. Счастья и богатства этим способом не достичь.

Поэтому Гвен отказалась считать ее служанкой, сразу договорившись, что они теперь подруги. Мюз, само собой, обрадовалась, но одновременно застеснялась в первые дни. Куда только подевалось всё ее нахальство? Но вот смогла наконец преодолеть стеснение и напрямую спросила.

— Я на самом деле с севера. И вообще-то из очень древнего рода дэльфи, — сказала Гвен.

После карточных игр она снова вернула облик, знакомый Мюз. Ничего дэльфийского в этом облике не было.

— Ври больше, — недоверчиво сказала она. — Видала я темных эльфиек. Помесью же ты не можешь быть, если на отбор поехала?

Гвен отвела прядь волос, показывая острое треугольное ухо. Магия иллюзии лишь немного сглаживала форму ее ушей.

— А если так?

Мюз со своим хитрым прищуром только покачала головой.

— Такие и я купить могу. Накладные.

— Можешь потрогать, — улыбнулась Гвен, наклонив голову. — На, подергай.

— Не, ну ладно, верю, если ты говоришь, — сказала Мюз, но трогать не стала. — Только одними ушами и похожа.