Отбор ведьм для Господина Зла. Новые чувства под снегопадом

Глава 22. Три ведьмы и тролль

— О, моя дорогая! — ухмыляется Джек. — Что ты здесь делаешь?

Я оборачиваюсь так, чтобы прикрыть собой маленькую Ель. Мало ей испытаний, не хватало только ещё больше испугаться!

Тролль вполне себе расслаблен, ведёт плечами, подпинывает полку с сапогами, а ведьма… типичная ведьма?

Есть такие, рядом с которым любая начинающая колдунья, почувствует себя заправской стряпухой и неудачницей.

Нежные, хрупкие девочки с волшебным даром знают, что не годятся в настоящие ведьмы — характер не тот.

И это становится особенно заметным на фоне таких роскошных женщин, как та, что сейчас переводит взгляд с Джека… на меня.

— Он спрашивает Сандру Бишоп, что она делает в магазине «Платья и шубки от Сандры», — проговаривает и выпускает тонкую струйку дыма.

Папироса тонкая с металлическим держателем.

На ней зелёный полушубок с массивным капюшоном, огромная фиолетовая шляпа, отделанная мехом, клетчатая юбка и остроносые сапоги. Лицо не обделено длинным, выразительным тем же самым, чёрные глаза поблёскивают будто бы предвкушением пакости, тонкие губы щедро впитали в себя ярко-красный цвет и будто именно от этого изгибаются в элегантной усмешке.

Она явно не целительница-затворница, какие бывают в некоторых деревнях, но как умудряется спокойно жить в городе среди людей — загадка.

— Значит, собрались меня обокрасть?

— Твой господин пришёл почтить это место своим присутствием. К тому же, ночью не бывает покупателей, и мы ничем не помешаем.

Я выгибаю бровь. Тролль ведёт как всегда вальяжные речи, это можно понять. Но отчего Сандра говорит так, будто бы может что-то сделать против него? Ведь нет на свете существа, сильнее господина зла. И где же страх и почтительный трепет?

Видимо, так же, где и мой собственный.

— Мне думается, днём, дорогой Джек, уже нечего будет продавать.

Она делает шаг вперёд, и я понимаю, что ей больше лет, чем мне показалось вначале. Не старушка, конечно, но уже можно сказать, что в возрасте. По крайней мере, по квалификации Бруклии, которая больше всех прочих учила меня, как нужно воспринимать и оценивать окружающий мир.

— Какого ты обо мне мнения? — хмыкает Джек, — ведь я пришёл не с пустыми руками.

И он достаёт из кармана, как я полагаю, мешочек, полный монет.

У Сандры загораются глаза.

— Ну раз так, я сделаю вид, что не видела этого… — она указывает на выдранную полку пальцем, что унизан перстнями.

Сладко улыбается, облизывает губы, собирается что-то достать из мешочка, но…

Втягивает носом воздух и спрашивает:

— А что это за юная колдунья?

Знаю, что Ёлку не спрятать, но мне не хочется их знакомить. Всё-таки столько баек ходит о том, что ведьмы нет-нет, да предпочитают иной раз на ужин детей.

Я сама не такая, но по себе же нельзя судить, правда?

— Я!

— Да ты здесь причём, Изольда?

Вздрагиваю, потому что не помню, чтобы представлялась ей.

— Откуда…

— Зима сказала…

Джек закатывает глаза и хмыкает:

— Изольда, хватит перетягивать на себя внимание!

Сандра хохочет и подходит к девочке, которая рассматривает её со смесью страха и любопытства в глазах.

— Не боишься злого тролля?

— Он добрый, — хмурится Ёлка, — он спас меня.

— Да, добрый, — кивает Сандра, вроде бы удовлетворённая ответом. — Сейчас и правда ночь, — отходит она к одному из шкафчиков, чтобы достать пузатую бутылку. — Я избавилась от своего мужчины, он мне наскучил. Скоро Новый Год! Нельзя тащить в него всякое барахло. Так что и от старой коллекции платьев, пожалуй, будет к месту избавиться.

— Ты так говоришь каждый раз… — вставляет Джек.

И ведьма смеётся.

— В общем, я избавилась от него и решила зайти за бутылочкой припасённого на такой случай сливочного вэля. Кто-нибудь хочет вэль?

Джек, конечно же не отказывается.

Магазинчик платьев — на удивление уютный и просторный, это стало понятно после зажжения свечей. Ведь позади обнаружились примерочные и арка, за которой была ещё одна небольшая комната с нарядами. Там то, потряхивая в бутылке белый, словно молоко, вель и обосновались тролль с ведьмой.

Мне интересно, что обо всём этом думает Ёлка, ведь столько злых персонажей из сказок — перебор для одной маленькой девочки и одной зимней ночи.

Но она, пригревшаяся и измождённая долгой работой на холоде, уже задремала в кресле. Такая красивая, розовощёкая, светловолосая…

Я подхожу к зеркалу в полный рост и рассматриваю своё отражение.

В последний раз делала это дома, прежде чем уйти.

Прошла будто бы не одна неделя, но на самом деле сколько… день? два? Хотя теперь будет уместнее считать ночами.

Ёлка маленькая, с жиденькими локонами с золотинкой и голубыми глазами. Могли ли я в детстве быть похожей на неё? Не помню. Ничего не помню.

И почему меня это никогда раньше не заботило?

Бруклия первые месяцы ахала — в основном только Бруклия, потому как девочки мало что понимали, а Робер, как и многие наши мужчины, никогда не был словоохотлив. Но потом и она перестала, привыкла к тому, что у меня нет прошлого. Что я родилась у них на глазах.

Но — странно — могла говорить и всё понимала. Не путала птицу с собакой, а чайник со сковородкой.

Кто-то ещё звал меня снежным духом, говорили, что я пришла из леса, чтобы растаять, когда проклятье Джека спадёт — летом.

Но вскоре все убедились, что я живая, тёплая и вполне себе милая девушка.

Им было удобно со мной. Мне тоже.

Сейчас всё иначе. И я начинаю задаваться вопросами такими простыми и такими сложными одновременно.

Кто я? Откуда? Почему меня неумолимо тянет к ледяному дракону?

Что скрывает Джек?

Что скрываю я сама?

Вглядываюсь в отражение, оно молчит и лишь тоненько усмехается, давая понять, что не раскроет никаких тайн.

Что ж, раз так, то с внутреннего мира, стоит переключиться на внешний. Пока что. Ведь здесь довольно весело!