Отбор женихов для строптивой принцессы

Глава 4

«Демон в человеческом обличье!» — Яньмин бросила полный яда взгляд в сторону Цзин Ци.

Тот невозмутимо сидел за своим рабочим столом, изучая какие-то донесения. Свет из затянутого бумагой окна мягко падал на его лицо, подчеркивая безупречные черты.

Да, Цзин Ци был красив — этого нельзя было отрицать. Красив той отстранённой красотой зимнего утра, когда всё вокруг покрыто инеем и кажется нетронутым человеческими страстями. Однако за этой внешней привлекательностью скрывалась душа, холодная, как горные вершины, покрытые вечным льдом.

Он делал вид, что совершенно не замечает её страданий, словно принцесса империи была для него не более значима, чем пылинка на его рукаве.

Девушка с тоской взглянула на окно. За тонкой бумагой золотилось теплое послеполуденное солнце, птицы весело щебетали в императорском саду, а она была заперта в этом душном кабинете, словно какая-то провинившаяся служанка.

Перед Яньмин стояла чернильница и высилась внушительная горка чистых свитков. Кисть в ее изящной руке дрожала от усталости. Уже целую вечность она выводила бесконечные ненавистные иероглифы имен, титулов и владений будущих «женихов».

— Это настоящее издевательство, — простонала она, криво выводя очередной иероглиф. — Зачем ты заставил меня переписывать эти дурацкие документы? У меня уже судороги в пальцах, а спина болит так, словно меня избили палками!

Цзин Ци поднял взгляд от своих бумаг. В его тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку.

— Это закономерные последствия ваших необдуманных действий, принцесса, — ответил он тоном наставника, объясняющего азы морали нерадивому ученику. — И вы должны научиться отвечать за них.

— Неужели нельзя было поручить переписывание дворцовым писцам?! — возмущенно воскликнула Яньмин. — У них рука набита, они бы справились за пару часов!

— Можно, — спокойно согласился Цзин Ци. — Но тогда вы так и не поймете ценность каждого документа, над которым трудились люди. Возможно, в следующий раз вы дважды подумаете, прежде чем устроить очередную шалость.

Принцесса скривилась и со злостью обмакнула кисть в чернила. От резкого движения на рукав ее шелкового платья упала крупная черная капля.

— Великолепно! — с сарказмом воскликнула она, глядя на расползающееся пятно. — Теперь еще и платье испорчено!

Цзин Ци отложил документы и встал. Его высокая фигура отбросила тень на стол принцессы.

— Вы неправильно держите кисть, — заметил он, приближаясь. — Позвольте показать правильную технику.

Прежде чем она успела возразить, он наклонился над её плечом и аккуратно взял её руку с кистью в свою. Его ладонь была большой, удивительно тёплой и слегка шершавой от постоянных тренировок с мечом. Длинные пальцы мягко, но уверенно направляли её движения, помогая вывести идеальный иероглиф.

Яньмин почувствовала, как его тёплое дыхание щекочет её шею, и внезапно осознала, насколько близко он находится. Щеки принцессы залились предательским румянцем.

— Вот так, — продолжал он негромко, водя ее рукой по бумаге. — Ровные линии, правильный нажим. Чувствуете разницу?

Под его руководством иероглиф получился четким и изящным — настоящим произведением искусства по сравнению с ее каракулями.

— Ты… ты дышишь мне в ухо, — резко сказала Яньмин, пытаясь скрыть внезапное смущение за показной вспышкой злости. — Хочешь, чтобы я от раздражения испортила весь свиток? Отойди!

Цзин Ци медленно выпрямился, убирая руки. Его лицо осталось совершенно невозмутимым.

— Я просто показал вам, как держать кисть, — спокойно ответил командир стражи. — Впрочем, судя по внушительному количеству испорченных свитков, вы и без моей помощи прекрасно справляетесь с порчей бумаги. Ваша каллиграфия просто ужасна. Начинайте всё сначала.

Яньмин возмущенно вскинула голову.

— Бездушный! — выпалила она. — Уверена, ты родился без сердца! Наверное, вместо него у тебя кусок льда с горных вершин!

— Ваше Высочество, скоро вам предстоит выйти замуж, — спокойно произнес он, скрестив руки на груди и глядя на неё со снисходительным терпением. — Будущий супруг вряд ли обрадуется жене, которая ведет себя как капризная, испорченная девчонка и не умеет элементарных вещей. Пора вам наконец научиться ответственности и достоинству, подобающим принцессе.

- Капризная? Испорченная?! – взвилась принцесса, вскакивая на ноги. – Да кто ты такой, чтобы читать мне нравоучения?! Кто дал тебе право судить меня?! Я просто хочу жить свободно и делать то, что велит мне сердце! Не всем же быть такими, как ты, — бездушными марионетками, которые только и умеют, что слепо выполнять чужие приказы!

Воздух между ними словно наэлектризовался. Цзин Ци смотрел на неё сверху вниз — он был почти на голову выше неё, — но в её позе не было ни капли покорности. Она стояла прямо, вызывающе вздёрнув подбородок и сжав руки в кулаки. Ее глаза сверкали, как драгоценные камни, а на щеках пылал гневный румянец.

— Бездушная марионетка, — медленно повторил Цзин Ци, словно пробуя на вкус каждое слово. — Весьма... красочное определение.

— Точное определение, — отрезала Яньмин. — Ты словно верный пёс императора, который знает только одно — как выполнять приказы. В твоей душе нет места собственным желаниям! Ты даже не живёшь — ты просто существуешь, словно клинок, лишённый собственной воли и сердца!

К ее удивлению, Цзин Ци вдруг усмехнулся.

- Что ж, принцесса, раз вы настолько оскорблены моими словами о вашей незрелости, докажите, что я ошибаюсь. Закончите переписывание этих свитков до заката — аккуратно и без единой помарки — и я возьму свои слова назад. Более того, я даже принесу вам извинения за свою дерзость.

Яньмин резко отодвинулась и схватила кисть, как оружие.

— Отлично! Я сама напишу все эти дурацкие имена и сделаю это лучше любого придворного писца! А потом посмотрим, кто из нас окажется неправ!

Цзин Ци окинул ее долгим оценивающим взглядом — от растрепанных черных волос до кончиков шелковых туфель.