Отбор женихов для строптивой принцессы

Глава 11

Ночь опустилась на дворец, словно бархатный занавес, усыпанный жемчужинами звёзд. Тишина была такой глубокой, что казалось, даже ветер затаил дыхание, боясь нарушить покой императорской резиденции. Но принцесса не могла уснуть.

Она уже который час лежала в постели, ворочаясь с боку на бок, взбивая шёлковые подушки и раздражённо отбрасывая лёгкое одеяло.

Наконец, не в силах больше метаться, принцесса встала с постели. Её босые ноги коснулись прохладного пола, и она невольно поежилась. Накинув лёгкое белое ханьфу, расшитое серебряными нитями, Яньмин тихо выскользнула на улицу.

Лунный свет заливал внутренний двор, превращая дорожки в серебряные ручьи, а черепичные крыши в застывшие тёмные волны. Воздух был наполнен пьянящим ароматом ночных цветов. Сжимая в руке фонарь, принцесса направилась в сторону самой старой части дворцового комплекса.

Ноги сами несли её по знакомым с детства тропинкам, мимо Павильона Утренней Росы через Двор Пяти Стихий прямо к Императорской библиотеке.

Именно здесь, среди древних свитков и пыльных фолиантов, она надеялась найти «Записки о ветрах и водах» неутомимой путешественницы Лун Фэй. Ту самую книгу, которую мама читала ей вслух давным-давно, в те счастливые вечера, когда сказки были правдой, а мир казался бескрайним и полным чудес.

Яньмин бесшумно отворила двери и проскользнула внутрь, словно тень. Ступив в полумрак обители знаний, она замерла. В священной тишине библиотеки отчетливо послышался шелест бумаги.

Любопытство взяло верх над осторожностью, и Яньмин на цыпочках пошла на звук, стараясь не выдать своего присутствия.

Между высокими стеллажами, в самом дальнем углу библиотеки, горел мягкий свет масляной лампы. Там, склонившись над раскрытой книгой, сидел Цзин Ци.

Яньмин затаила дыхание. Он был совсем другим, не таким, каким она привыкла видеть его при дворе. Никаких парадных доспехов, никаких церемониальных украшений — только простой чёрный халат из мягкой ткани, подчёркивающий широкие плечи и стройную, атлетическую фигуру. Часть темных волос была распущена, струясь по спине, а другая часть небрежно собрана в пучок простой деревянной шпилькой. Несколько прядей выбились и падали на лоб, придавая ему почти мальчишеский вид.

Он даже не поднял головы, когда она вошла, полностью поглощённый изучением какого-то древнего манускрипта. Его длинные пальцы осторожно переворачивали хрупкие страницы, а брови были нахмурены от сосредоточенности.

Яньмин почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев — то самое чувство, которое всегда охватывало её перед очередной шалостью. Она поставила фонарь и подкралась ближе, стараясь разглядеть, что же так привлекло внимание неприступного стража.

— «Трактат о божественных печатях», — прочитала она вслух, заглядывая ему через плечо. — Как увлекательно. Неужели молодой мастер Цзин решил отказаться от меча и стать магом-отшельником, познающим сокровенные тайны мироздания? Или вы изучаете древние способы запечатывания особо надоедливых принцесс?

Цзин Ци не вздрогнул и не обернулся, не выказав ни малейшего признака удивления. Лишь его длинные пальцы замерли на мгновение, а затем так же медленно и аккуратно перевернули очередную страницу.

— Разве принцессам полагается бродить по дворцу в столь поздний час? — произнёс он ровным, бесстрастным тоном.

— Ты же не собираешься арестовать меня за нарушение комендантского часа?

Цзин Ци наконец поднял глаза и встретился с ней взглядом. В свете лампы его тёмные зрачки казались бездонными, а на губах играла едва заметная усмешка.

— Если бы я собирался арестовать вас, Ваше Высочество, то выбрал бы куда более веские основания, чем ночная прогулка. Хотя, — он сделал паузу, и усмешка стала более явной, — тюремная камера могла бы наконец обеспечить вам столь желанный покой от назойливых женихов.

Яньмин склонила голову набок, её глаза сверкнули азартом. Этот человек был единственным при дворе, кто осмеливался говорить с ней на равных.

— О, командир Цзин, а я и не знала, что вы так заботитесь о моём комфорте, — она сделала шаг ближе. Её шёлковый халат шелестел по деревянным половицам, а лунный свет окутывал фигуру мягким сиянием. — Но, боюсь, даже в тюрьме я устроила бы переполох. Разве вы не слышали? Ещё в колыбели я умудрилась опрокинуть цветочный горшок на голову няньки. А в три года едва не довела половину слуг до сердечного приступа, потому что решила поиграть в прятки в потайном ходе.

Цзин Ци медленно закрыл книгу.

— Это многое объясняет, — заметил он сухо. — Видимо, с тех пор ваше мастерство только совершенствовалось.

— О, это комплимент? — её глаза весело блеснули. — Я тронута. Хотя, — голос девушки стал сладким, как мёд, — если уж говорить о мастерстве, то ваше умение сохранять каменное выражение лица действительно поражает. У вас даже не дрогнул ни один мускул, пока вы наблюдали за испытаниями, которые я устраивала женихам.

Цзин Ци невозмутимо откинулся на спинку стула и окинул её взглядом с той же безэмоциональностью, с какой изучал древние манускрипты.

— Невозмутимость - полезный навык при дворе, — ровным тоном ответил он. — Особенно когда приходится иметь дело с... непредсказуемыми ситуациями.

Яньмин обошла стол и села на краешек прямо напротив мужчины, намеренно нарушив правила приличия. Лунный свет, проникавший в комнату через окно, окутывал её фигуру мягким серебристым сиянием, делая шёлк халата почти прозрачным.

— Вы имеете в виду меня, достопочтенный господин Цзин?

Цзин Ци ничуть не смутился от ее дерзкого поведения. Его взгляд был прикован к её глазам и не опускался ниже. Он смотрел на неё так, словно все её уловки были ему давно известны.

— Ваше Высочество подобна весеннему ветру, — произнёс Цзин Ци с ледяным спокойствием. — Капризна, непредсказуема и совершенно не осознаёт масштаба разрушений, которые оставляет после себя. Разница лишь в том, что ветер хотя бы приносит свежесть. Вы же приносите лишь головную боль всем, кто вас окружает. Ваше Высочество, вероятно, даже не подозревает, каких усилий стоило Владыке уладить все конфликты, что вызвали ваши так называемые «испытания» для женихов.