Отборная дрянь в наказание чернокнижнику

Глава 9

Результаты аудиенции я оценивала как неудовлетворительные, но терпимые. Нутром чую, что из возможных вариантов, как могли пойти события, мне достался не самый худший. В конце-то концов, меня не казнили, не бросили в карцер и даже не отругали, когда я напоследок вспомнила про Сбыню. По голосу было слышно, что регин не привык к просьбам.

— Помиловать подругу? — переспросил он так, словно услышал невесть что, вроде предложения немедленно бросить всё, заделаться бродячим цирком и каждый вечер распиливать Великую мать на потеху деревенщинам.

— Она глубоко раскаялась в своём поведении, — на всякий случай я стала говорить громче. Магический дед всё ещё дед, как ни крути. А технологии тут сомнительные: хорошо если до туалетной бумаги додумались, куда им слуховой аппарат. — Это благочестивая во всех отношениях дева, с кристальной чистотой духа. А если и бывает грубовата, то это исключительно потому, что никто ещё не достиг совершенства в этом мире. Кроме регина, разумеется, — ввернула я напоследок.

Не знаю, подействовала ли скользкая капля лести, но Сбыню велели освободить. Сразу после «очищающей беседы с Великой матерью». Судя по кислой морде последней, она такого досуга сегодня не планировала.

Пятясь, как подбитая каракатица, я задом выползла из дверей. Те немедленно закрылись, словно отрезая невидимую пуповину. Я с удивлением обнаружила, что всё это время почти не дышала.

Матушка Занойя была тут как тут. Подскочила ко мне, даже встать помогла — вот что желание премии с людьми делает. Явно после того, как я вышла на своих ногах, мои очки в её глазах сильно выросли.

— Что он сказал?

— Да много всего, — отмахнулась я с бывалым видом. — Побеседовали о всяком, о высоком. Говорит, дар мой такой полезный, что вот прямо сейчас бы весь отбор и отменил. Но нельзя-с… Правила, сами понимаете. Не может он так поступить с другими невестами. Так что нам с вами придётся немного подождать.

— Врёшь, — восхитилась она.

— Как можно! Мы у дверей самого регина. Да если я лгу хоть единым словом, пусть меня прямо тут поразит молнией!

Наступила звенящая тишина. Я слегка втянула голову в плечи и чертыхнулась про себя: совсем забыла, что нахожусь в другом мире. Возможно, что здесь реально со стыда проваливаются в чернозём, а на воре загорается шапка.

Несколько мгновений ничего не происходило. Матушка Занойя со свистом втянула воздух.

— Поверить не могу… А ведь я думала, что мне дурной жребий с тобой выпал.

— Вы даже не представляете, — я не удержалась и сверкнула зубами, — насколько большую удачу отхватили. Теперь нам…

Продолжению помешал тот факт, что двери снова распахнулись и чуть не пришибли нас обеих. В коридор выплыла хмурая как туча Великая мать и уставилась на меня с выражением, которого я бы предпочла не видеть. В нём будто воплотились все мои свекрови разом: фунт презрения, налёт лёгкой брезгливости и задумчивое размышление, как бы эту гадину отогнать подальше.

— Ты, — злобным шёпотом сказала она, игнорируя матушку Занойю как явление, — как посмела докучать регину своими просьбами?

— Ответить или нет было его решением, — с лицом идиотки откликнулась я. — И разве сила регина не настолько велика, чтобы направлять моё стремление одним своим существом? Если б не было на то его воли, я бы и рта не раскрыла. Да что там, даже не помыслила бы об этом. Всякая мысль, что снисходит к нам в этих стенах — есть благословение регина.

Она покосилась в сторону матушки. Сразу видно, что без свидетелей ждала бы меня такая головомойка, чтобы навсегда забыла, как со старшими пререкаться. Но при Занойе она не могла так ронять авторитет начальства.

— Верно, — сказала она, превращая меня в дуршлаг сверлящим взглядом. — Так что если вдруг меня озарит желание посадить тебя в комнату усердных размышлений на три лунных цикла, оно будет продиктовано волей регина.

— Истинно так, — кивнула я и сложила ручки в молитвенном жесте.

— Постарайся жить тихо, дева. Мне не нравится излишняя суета, нарушающая покой нашей обители. А ты, Занойя, следи, чтобы невеста получила должные наставления. Пока у меня нет чувства, что ты достаточно усердна.

Матушка-заноза аж сбледнула. Распахнула рот:

— Великая мать! Да как можно, мои старания…

— Мне нет дела до твоих стараний, — медленно отчеканила бабка. — Ты меня поняла? Следи и наставляй, пестуй и оттачивай, как сказано в двадцать седьмом свитке регина. Её промашки — свидетельство твоего несовершенства. Не думай, что если выбилась в матушки, то теперь твой путь окончен. Любая дорога всегда имеет обратное направление. Желающих занять твоё место предостаточно. Ещё одна промашка — и моё терпение лопнет.

У бедной тётки даже губы задрожали. Я привыкла к тому, что Занойя сама кого хочешь сожрёт, а тут её отчитывали, как курившую в туалете старшеклассницу.

— Поняла, Великая мать, — смиренно произнесла она. — Больше этого не повторится.

— Разумеется.

Когда шаги затихли, матушка шумно вздохнула и привалилась к стене. Лоб у неё блестел от пота, так что она стащила чепец и утёрлась.

— Старая карга, когда ж её небо уже приберёт… А ты чего встала, глазами лупаешь? — Она воинственно хлопнула себя по бедру. — Идём. Времени не так много, чтобы прохлаждаться. Если ты не пройдёшь отбор, клянусь сердцем, я этот чепец на завтрак съем.