Отборная дрянь в наказание чернокнижнику

Глава 10

Я десять раз успела пожалеть, что не убралась от тех дверей подальше. Матушка Занойя носилась как наскипидаренная, стремясь сделать из меня порядочную невесту.

— Спину ровнее! — рявкала она с интонацией армейского старшины. — Носки параллельно друг другу. Подбородок выше. Выше, сказала!

— Если я подниму его ещё выше, то сломаю шею.

— Ничего подобного. Ещё никто не умирал от хорошей осанки. Ну-ка, покажи мне руки. Это не руки, это крюки какие-то! Убери. Вытяни вдоль тела, если не можешь придать им менее вульгарное положение.

У меня были кое-какие мыслишки насчёт вульгарного положения с оттопыренным средним пальцем, но получилось сдержаться. Должна сказать, этот мир неплохо так тренировал спокойствие, прямо ретрит какой-то. Вот-вот нирваны достигну, если только эта грымза перестанет тыкать в меня палкой.

Она не перестала.

— Так! — не выдержала я. — Давайте-ка сделаем передышку и подумаем, тем ли мы вообще заняты. Ну-ка, зачем мы здесь?

Матушка-заноза непонимающе вытаращилась:

— Сделать из тебя достойную регина невесту.

— Верно! — Я всё-таки оттопырила палец. Но указательный, который направила прямиком в потолок. — Достойную ре-ги-на. Таки вы думаете, его заботит подобная ерунда? Таки вы считаете его настолько мелочным? — Осуждающий взгляд заставил тётку покачать головой. — Уверена, за свою долгую жизнь он повидал не один десяток идеальных спин, ровных прикусов и прочих проявлений породы. Но он же не лошадь выбирает, в самом-то деле. А кстати, сколько ему лет?

— Регин вечен. Он был до всего сущего и останется, даже когда иссохнет последний океан и разлетится пылью последняя гора, — заученно оттарабанила она. — В нынешнем воплощении он проживает свой триста семьдесят пятый солнечный цикл.

— Ничего себе… Да у него роза чайная не то что не золотится, она завяла и отвалилась давным-давно.

— Что ты там бормочешь?

— Да так, мысли вслух. Стало быть, регин у нас человек опытный, впечатлить его не так просто. Надо понимать и разграничивать, что он ожидает, чего хочет и в чём нуждается. Вот, скажем, Жемчужины… Зачем они ему? Кроме очевидного.

Уточнение заставило матушку задуматься.

— Для невесты это честь, стать Жемчужиной… — неуверенно протянула она.

— Ну-ну, — подбодрила я, словно она всё никак не могла сдать мне зачёт по социологии и сыпалась уже на том, чтобы назвать фамилию преподавателя. — С невестами-то понятно. А что по регину?

Лицо у Занойи сделалось несчастным, глаза забегали, нижняя губа как-то беспомощно отвисла. А потом резко, без перехода — скорчилось в злобную мину.

— Не наше дело, задаваться такими вопросами. Чтобы я больше этого не слышала! Наши крошечные умы всё равно не смогут объять всё величие замыслов регина.

Ну, снова-здорово… У неё будто стоял в голове блок: стоит зайти на запретную территорию, как начинаются приступы агрессии.

Мысль была интересная.

Магия ведь не обязательно должна проявляться как стрельба огнём из рук и проклятия на понос, так ведь? Ответить мне было некому, так что я решила копать самостоятельно.

— А то что? — спросила я с чётко отмеренной дозой наглости, чтобы не схлопотать палкой по хребту. — Что будет, если я продолжу? Вот мне интересно: Жемчужин ведь было много, значит, для их хранения, простите, содержания нужны приличные такие апартаменты. Вы знаете, где они находятся?

Матушка побагровела. Руки у неё затряслись так сильно, что я сочла нужным отойти в дальний угол. И только оттуда продолжила засыпать её вопросами:

— Я тут в карцере с одной девушкой подружилась, у неё сестра Жемчужиной стала. Если она захочет увидеться, куда ей идти? Или нужно подавать прошение о встрече на отдельном бланке? А если, скажем, Жемчужина производит на свет ребёночка, то куда его девают? Я пока ни одного здесь не видела. А вот ещё…

— Заткнись! — бешено заорала матушка и схватилась руками за голову. Её колотило так, словно по полу пустили ток. — Замолчи, замолчи, замолчи! Да иссохнет твой рот, да отвалится твой поганый язык! Да наполнятся болью твои кости, и мышцы, и печень, и лопнут глаза!

Честно сказать, я немного струхнула. Тётка выглядела так, словно вот-вот обратится какой-нибудь тварью и отгрызёт мне голову. Её корёжило самым неприятным образом, едва ли не пена изо рта лезла.

Палка выскочила из скрученных судорогой рук.

Надо дожимать, поняла я.

— И наконец, очень бы хотелось понять — зачем древнему старцу, которому бы только и делать, что внукам сказки рассказывать, целая куча молодых жён?

Матушка издала такой ужасающий крик, что у меня волосы встали дыбом. Вытаращила красные от лопнувших сосудов глаза, схватилась за горло, прохрипела что-то явно оскорбительное — и рухнула замертво.