Отборная невеста

Глава 6. Вовкуны - разбойники

Сумерки густели, как варенье на огне, превращаясь в непроницаемую ночную мглу. Смущенно поджимаясь и хихикая, Катишка вытащила из-под сиденья «вовкунью лампу» из тех, что висят в любом крестьянском доме.

- Оно, конечно, благородной сьёретте и не положено, да только кто тут увидит? – моя горничная звучно шмякнула ладошкой по стеклу. Содержимое лампы начало разгораться, а я торопливо отвела глаза, разглядывая побежавший по стенам кареты хоровод теней. Окна кареты казались угольно-черными заплатками. Я отогнула шторку, всматриваясь в тянущийся вдоль дороги плотный строй деревьев. Во мраке леса время от времени угрожающе поблескивали парные огоньки, а иногда мелькали светлые, будто призрачные, силуэты.

Над ухом у меня сосредоточенно засопели:

- Ваша милость, а… что там такое светится? - подрагивающим голосом спросила Катишка.

- А то самое, что в лампе. – сквозь зубы процедила я. – Только пока бегает.

- Экие неприличности вы говорите, сьёретта. - Катрин с опаской покосилась на лампу, потом за окно. - Неужто… вовкуны?

«А может, и ледяные шакалы.» - подумала я. Эти твари только сильную жару не выносят, а осенью, особенно после дождей, вполне могут проснуться. Голодными.

- Местные сьеры, что ли, не охотятся, ежели вовкуны прям вдоль дороги шастают, непотребствами своими светят даже и без лампы? – возмутилась Катишка.

Я не ответила – для меня, и наверняка для Хэмиша здешние безобразия тоже стали сюрпризом. План добраться до ночлега в темноте не предполагал, что компанию нам составят все хищники здешних лесов. Да что ж столичные, и впрямь зимой не охотятся, раз твари так расплодились?

- Может, туточки и разбойники проезжих на дорогах останавливают? – продолжала возмущаться Катишка.

- Тихо! – шикнула я. То ли из-за слов Катиш, то ли и вправду, мне вдруг послышался настигающий карету слаженный топот – слишком многочисленный, чтобы принадлежать нашему невеликому эскорту из двух стражников.

Я вслушалась, ту же поняв, что безнадежно: стучали колеса, скрипели рессоры, погромыхивали привязанные на задах кареты сундуки. Если и был топот, наверняка кто-то из нашего сопровождения отстал, а теперь нагоняет. А мне в жутковатой тьме чудилось, что за нами несется многочисленная погоня.

- Показалось. – окончательно уверилась я и успокаивающе кивнула Катишке.

Позади кареты глухо хлопнул выстрел и донесся отдаленный крик.

Кучер истошно заорал, судорожно защелкал хлыст, взревели скакуны… и карета рванула вперед!

Катиш вдавило в стенку, а меня швырнуло на нее сверху. Горничная подо мной сдавленно пискнула. Я отчаянно забарахталась, пытаясь подняться, и кажется, заехала Катишке локтем в грудь – она судорожно открыла рот, пытаясь втянуть воздух. Карета ухнула колесом в колдобину, нас перекатило от стенки к стенке – теперь я лежала на боковой дверце, а Катиш навалилась на меня сверху. Меня прижало щекой к окну. Темный силуэт всадника вырвался из мрака. Сначала из темноты выступила голова скакуна с торчащими дыбом иголками гребня, потом вытянутая в усилии скачки чешуйчатая шея, потом стал виден весь скакун с припавшим к шее всадником.

- Стой! Стооо… - приподнимаясь в стременах, заорал тот… и тут же грянул выстрел.

Короткая вспышка озарила темноту, над крышей кареты пронзительно и жутко свистнула пуля. Всадник с размаху ткнулся в шею скакуна, напарываясь лицом на иголки. Я уже подумала, что убит, но он шарахнулся назад и зажимая расцарапанную щеку, заорал:

- Не стреля…

В него тут же выпалили снова, а карета помчалась еще быстрее, хотя мне казалось, что это невозможно! В вихре моих юбок и визге Катиш мы перелетали от дверцы к дверце.

- Бах! Бах! Ба-бах! – выстрелы гремели со всех сторон.

- Аррррр! – ревели скакуны. Карету мотнуло с такой силой, что она наклонилась на одно колесо, и в окошке на мгновение мелькнула дорожная обочина. Карета выпрямилась, и тут же крыша прогнулась под рухнувшим на нее весом – кто-то запрыгнул сверху, а оттуда сиганул на козлы!

Истошно заорал кучер, послышались звуки ударов, карету снова мотнуло… и скакуны начали сбавлять ход.

- Это… это разбойники, да? Нас убьют? – дрожащим голосом спросила Катиш, вжимаясь в угол кареты. К груди она прижимала ящичек с украшениями. То ли собиралась из последних сил защищать немногочисленные мои драгоценности, то ли наоборот, быстренько отдать их бандитам.

- Не убьют… - выдохнула я, но убедить не смогла даже себя.

Неужели все кончится так просто и бесславно, даже не успев толком начаться? И ничего-то я не смогу и не успею, просто потому что всё отлично продумавшая я поехала в темноте по лесной дороге, где местные сьеры плевать хотели, что проезжающих грабят? Какая глупость, нелепость, какая… беспомощность!

- Спрячь нас Крадущаяся под своим хвостом, укрой крылом Летящая в Ночи… - тиская шкатулку, монотонно бубнила Катрин.

- Замолчи! – рявкнула я, сдувая свесившуюся на лицо прядь.

Карета встала.

- Готово, монсьер! – с козел радостно проорал мужской голос – мне он показался удивительно мерзким.

Послышался еще чей-то голос – вроде бы Хэмиша. Тут же смолк, неужели старика убили? Топот копыт сперва нахлынул волной, а потом стих, и наконец – шаги. Кто-то шел к карете. Споткнулся. Ругнулся сквозь зубы. Взялся за ручку – та дрогнула…