Отборная ведьма для дракона

Часть 52

Чего может опасаться Амадеус? Не было времени заглянуть ему в голову, и я применила иллюзию смерти его дочери. Он растерялся на несколько мгновений, но быстро пришёл в себя и начал отражать магию. Неужели не боялся того, что её не станет? Или настолько хорошо защищён от иллюзии сознания?

Я покосилась на Алону, которая пока вроде бы не представляла угрозы для меня. Она несколько секунд смотрела на меня, скрестив руки на груди, потом перевела взгляд на отца и прошептала: — Прости.

Перед кем и за что она извинялась, я понятия не имела, да и не было мне дела до этого. Магия Амадеуса начала давить на меня и ослаблять. Он держался в позиции победителя, но я не сдавалась.

— Потеря драконьей ипостаси! — прошептала Алона. Амадеус растерялся и резко обернулся в сторону дочери, которая зажималась, опасаясь его грозного взгляда. — Он боится больше всего на свете потерять свою вторую ипостась! — решительным голосом закричала она.

Мне было достаточно этого. Я сменила иллюзию, и Амадеус начал биться в панике. Он был сильным магом, поэтому силы для сопротивления у него были, и он направил поток магии в собственную дочь.

Алона, раненая магической молнией, вскрикнула и начала оседать на пол. Пятно крови расползалось по её платью насыщенного цвета морской волны, окрашивая его в алый. Я хотела ринуться и помочь ей, но не могла пока прекратить использовать иллюзию против Амадеуса. Схватившись за голову, он начал кричать, как обезумевший и метаться из стороны в сторону. Когда сил сопротивляться у дядюшки не осталось, он сел на пол, обхватил голову руками и принялся плакать. Неужели эта треклятая драконья ипостась настолько много значила для него, что он решил наплевать на собственную дочь? Зачем он ранил её?

Поймав момент, когда страх уже не отпустит Амадеуса, сильнее пульсируя в его висках и подчиняя себе, я отпустила иллюзию и поспешила к Алоне. Она сидела, прислонившись к стене спиной, и тяжело дышала. Капельки пота текли по её лбу. Рукой она зажимала рану на животе.

— Не возись со мной! — прошептала Алона. — Эдгар в беде… Ты нужна ему. Ты должна помочь.

— Я не могу бросить тебя вот так! — помотала я головой и принялась осматривать место ранения, хоть ничего в лечение не смыслила. — Встать можешь?

— Нет… Со мной уже всё кончено… Ты не поможешь мне. Я чувствую, как силы покидают, и впервые ощущаю себя свободной. Титус обезумел! Это он подарил отцу ипостась дракона, превратив его в ничтожество… Поначалу отец рассчитывал на меня, на то что его дочь примкнёт к рядам великих, но его эксперимент провалился, и дракон во мне умер вместе с магией… — Тот момент из воспоминаний, когда Амадеус пытался вытянуть из меня магию, отчётливо всплыл у меня в памяти после слов Алоны. — Я стала провальной частью его планов, а когда Титус подарил ему кровь дракона и сделал полукровкой… — Она закашлялась, и в уголках губ появилась кровь. — Мы с тобой сёстры по… — Алона снова начала кашлять. Она сняла с груди круглый медальон из чёрного камня и протянула мне. — Сёстры по матери… Она была… Она… Ты настоящая Норте…

Договорить Алона не успела. Её зрачки застыли в неподвижном положении. Я знала, что будут потери, но понятия не имела, как больно это. Больно терять даже тех, кого считал врагом… Я ведь думала, что она… Алона… Что она вместе с отцом участвовала в заговоре, а она спасла меня и дала шанс помочь Эдгару ценой собственной жизни. Я шмыгнула носом и взяла медальон, который она протягивала мне. Сжав его пальцами, перепачканными кровью, сморгнула непрошенные слёзы и поджала губы.

— Прости, что не смогла тебе помочь! — прошептала я, поднялась на ноги и побежала к тронному залу.

Оттуда можно было выйти на арену. Только бы успеть, чтобы все жертвы не оказались напрасными…

Я без препятствий добрался до тронного зала, оказавшегося пустым. Снаружи слышался шум. Через огромные стёкла я заметила, что вся толпа драконов, ведьм и полукровок застыла на улице, а в небе бились два огромных дракона: чёрный, как уголь, — Титус и чёрный с отливом обсидиана — Эдгар. Они бились на равных, вот только Титус использовал нечестный приём: он применял магию, из-за которой его когти искрились, окутанные потоками тьмы.

Вспышка пламени из пасти чёрного дракона заставила меня вздрогнуть и поёжиться. Огонь словно опалил не чушую Эдгара, а мою кожу.

— Не-е-ет! — закричала я и бросилась в распахнутые створки дверей на улицу.