Отборные принцы, но демон милей!

Глава 3

Обратно во дворец я летела, злость и раздражение только подстёгивали. Про усталость даже не вспоминала. Бесят, как же они меня бесят, эти напомаженные, напыщенные индюки. Мало того, что нет почтения к моему королевству и моей земле, так ещё и пришлось убить из-за этих… этих… прынцев, чтоб их подняло и…

Я понимала, что злюсь и на себя тоже, три турана, три взрослых сильных хищника, откуда они в этих местах? Но не это важно, а то, что их пришлось убить. Поздно мы заметили опасность. Пришлось — это было единственное оправдание, но сердце ныло. Нас с детства воспитывали в любви к живому: и меня, и моих теней. Это необходимость. Магия смерти коварна, она развращает, убивает в тебе человека капля за каплей. Мне нужен якорь, тот, кто будет удерживать меня от разрушения себя и мира вокруг.

Счастье, если будет таким якорем муж. Для моей мамы якорем была я, для её матери и моей бабушки — её возлюбленный муж, но она ушла раньше его. Для прадеда — его возлюбленная жена и королева. Он ушёл вскоре после неё, не смог жить даже ради дочери, а про внучку даже не узнал. Мама жила ради меня и для меня. Нет, ей повезло, и она любила и уважала отца, но их брак был ровным, тихим. Мне же только предстояло найти свой якорь.

Жить в мире с природой – это, можно сказать, девиз и необходимость на острове Итрара, и королевстве Итрат. Разлом диктует свои правила. Да, его обнесли стеной серого камня, но вот только это ничего не меняло. Магия в моем королевстве была под запретом, мы старались обходиться без неё. Нет, бытовые заклинания, конечно, использовали, но большинство жителей и так были лишены искры. Разлом будто тянул все потоки в себя и только магия смерти его останавливала, стабилизировала. Он словно замирал. Но любой всплеск вблизи вёл к одному и тому же итогу: разлом просыпался и из него лезли твари.

Перед глазами все ещё стояли испуганные, недовольные, злые лица моих женихов. И три мёртвых тела красивых, сильных и молодых туранов. Если бы я заметила их раньше, могла бы увести их подальше от старой Ивы, не оскверняя могилу предка смертью. Можно было не вмешиваться, только меня вгонят в гроб вначале мои министры, а следом и политические скандалы с другими странами. Не было у меня выхода. Но сердце ныло и вкус смерти я чувствовала очень остро.

Ворвавшись во дворец, я увидела толпу своих советников, что рассерженной стайкой рванули ко мне.

— Патриция, как хорошо, что вы вернулись! Прибыли почти все женихи, — высокий голос министра раздражал, этот пухлый низковатый мужчина разговаривал на удивление визгливым голосом. — Сегодня же состоится торжественный приём в честь дорогих гостей… — он запнулся, увидев моё выражение лица.

— Моя королева, что случилась? — первый советник был всегда более проницателен, да и знал меня с детства.

— Пошлите людей к старой Иве. Пусть заберут тела туранов и похоронят как положено, — проговорила сквозь сжатые зубы.

— Пэтти? — он умудрился вложить и вопрос, и переживание в одно моё имя, и тот поток вопросов, что последовал бы за ним.

В ответ я просто отрицательно мотнула головой. Не сейчас.

— Меня не беспокоить, — уже направляясь в свои покои, крикнула на ходу, отрезая все вопросы, нравоучения и политические игры министров. Мне нужно было побыть одной.

Тени следовали за мной, отрезая все поползновения в мою сторону. Они понимали, что может случиться беда, и защищали скорее министров от меня.

Взлетев по ступенькам, не оглядываясь, направилась в покои. А там —сразу в ванную комнату. Мне требовалась проточная вода. Только она смывает, унося с собой, излишки клокочущей во мне агонии смерти бедных животных. Да, я забрала их боль, страх, помогла уйти за грань легко. Но каждое использование силы давило на меня. Мне нужен якорь, как можно скорей. И я видела только один выход: договорной брак и ребёнок.

Стоя под тугими струями прохладной воды, я обдумывала это вариант. Значит, надо рассматривать претендентов иначе. Мне нужен хороший, мыслящий в политике и торговле помощник, но это очень скользкая тропа. Слишком хитрый муж мне не нужен, я должна ему доверять и должна быть уверена, что он действует в интересах страны.

В памяти пронеслись разговоры и поведение женихов. Гордей —сразу нет. Этот рыжий идиот, присыпанный жжённым сахаром, первый кандидат на вылет. Восточный принц показался мне разумным, но и хитрым. Хм… Наверное, стоит к нему присмотреться повнимательней.

Вода, как всегда, успокоила, унося с собой боли и печали. Странно конечно, но именно вода дарила мне покой и умиротворение, будто она понимала меня и помогала, забирая все плохое себе. В детстве мне всегда хотелось, чтобы у меня проснулась стихийная магия, и именно воды. Но детские мечты остаются мечтами, светлыми и наивными.

Торжественный приём! Вот о чем стоило подумать. Это будет первая встреча с женихами. Точнее, первая официальная, где они увидят меня такой, какой я захочу им показаться. Озорное настроение очень неожиданно подкинуло несколько идей. Первую из которых я решила опробовать. Но результат меня не порадовал.

Нежно-розовое пышное платье на смуглой загорелой коже смотрелось ужасно. Я смотрелась в нем словно погруженная в воздушное пирожное со взбитыми сливками и нежным кремом, от собственного отражения заныли зубы и захотелось выпить воды. Как от чрезмерной сладости. Всё-таки мода с материка была странной. Возможно, этот наряд на бледной коже смотрелся бы лучше. Но на мне, боже упаси, в таком показаться. Попробовала представить в платье рыжего Гордея с его белой кожей и россыпью маленьких капелек карамели. Фантазия всегда была у меня безумной и неуёмней, дурной, как говорили подруги, и от нарисованной в воображении картинки удержаться от смеха не получилось.

На длинном парне платье висело, как на вешалке, неприлично провисая на плоской груди так, что были заметны небольшие ореолы сосков. В моем воображении они были такого же карамельного цвета. Корсет же был затянут так, что парень не мог дышать. Вздымалась только верхняя волосатая часть груди, ещё неприличнее выставляя все на показ. Пышная юбка для парня была коротка, и открывала худые, с рыжими волосками ноги, почему-то обутые в мягкие тапочки, такие же розовые, пушистые, расшитые блестящими пайетками, с глазками и ушками. Какого зверька они имитировали, я не поняла. Но общая картинка убивала наповал, и я согнулась от смеха пополам.