Отбор.Пламя в твоей крови

17

Возвращение Лиары было похоже на первый, робкий луч солнца после долгой, ледяной ночи. Её искренняя, незамутнённая придворными интригами радость и тёплая улыбка стали тем маленьким якорем, который не дал мне окончательно утонуть в пучине отчаяния. Пока я без особого аппетита ковыряла вилкой в тарелке с завтраком, она, щебеча, как лесная птичка, выкладывала мне все дворцовые новости, которые успела собрать.

— О, госпожа Эльвия, вы бы слышали, что говорят! — её глаза блестели от возбуждения, когда она наливала мне в чашку ароматный травяной отвар. — Весь дворец гудит, как растревоженный улей! После вчерашнего в Зале Свитков никто ничего не понимает. Одни шепчутся, что принц Тариус просто издевается над вами, проверяя на прочность. Другие — что он всерьёз впечатлён вашим вольнодумством и бросил вызов собственному Совету. А леди Сафира... — Лиара понизила голос до заговорщицкого шёпота, оглянувшись на дверь, — …говорят, она в такой ярости, что разбила в своих покоях драгоценное зеркало из горного хрусталя, привезённое с Южных островов.

— Рада, что доставила ей такое эстетическое удовольствие, — сухо заметила я, но слова Лиары лишь подтвердили мои опасения. Я стала центром нездорового внимания, фигурой, на которую делали ставки и которую обсуждали все, от последних слуг до первых лордов.

— А ещё… — Лиара запнулась, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, её лицо слегка покраснело, — …ходят слухи о вашем ночном ужине с принцем.

Я почувствовала, как щёки заливает горячая краска. Значит, об этом тоже уже все знают. Я ничего не ответила, и Лиара, поняв, что затронула больную тему, поспешно сменила её, словно боясь обжечься.

— Сегодняшнее испытание назначено на вечер, — сказала я, отодвигая тарелку и беря со стола книгу, подаренную Дарином.— До этого времени я не собираюсь сидеть сложа руки. Сначала в библиотеку. А потом — в тренировочный зал.

По пути в библиотеку мы проходили по одной из главных галерей. Её мраморные полы, отполированные до зеркального блеска, отражали высокие сводчатые окна, за которыми раскинулся утренний город. Впереди, двигаясь с ленивой грацией хищницы, шла группа кандидаток, в центре которой, словно тёмная королева в окружении своей свиты, шествовала Сафира. И рядом с ней, чуть позади, с подобострастным и угодливым выражением на лице неся её шёлковую накидку, шла… Мейра.

Наши взгляды встретились через всю галерею. На лице Мейры не дрогнул ни один мускул, но в глубине её тёмных, непроницаемых глаз я увидела холодное, неприкрытое торжество. В этот миг всё встало на свои места, как части уродливой мозаики. Её нарочито громкие наставления, её «случайное» отсутствие, когда было испорчено моё платье, её ядовитые намёки. Она не просто была плохой служанкой. Она была шпионкой. Засланной Сафирой, чтобы саботировать мои попытки и докладывать о каждом моём шаге. Леди Вейрис, возможно, и не знала об этом, искренне пытаясь помочь мне наверстать упущенное, но Сафира и Мейра блестяще разыграли свою партию. И теперь Мейра получила свою награду — близость к фаворитке Отбора.

Сафира заметила мой взгляд и одарила меня ледяной, презрительной улыбкой, после чего что-то тихо сказала Мейре. Та склонилась в поклоне, полном фальшивой преданности. Я стиснула зубы до боли в челюсти, но ничего не сказала, молча пройдя мимо них с высоко поднятой головой. Теперь я знала своего врага в лицо. И он был не один.

Зал Древних Свитков это место, от которого захватывало дух. Это не просто хранилище книг, а сердцевина драконьей истории, сама душа их цивилизации. Стеллажи из тёмного, почти чёрного дерева уходили в головокружительную высоту, теряясь в сводчатых тенях потолка. Воздух был прохладным, пах старинной кожей, пергаментом и вековой пылью, которая золотилась в косых лучах света, пробивавшихся сквозь высокие витражные окна с изображением великих драконов прошлого: вот могучий Игнис, первый король, выдыхающий пламя на горы, создавая Рубиновую Цитадель; вот мудрая Аквария, чьи слёзы, по легенде, наполнили подземные озёра.

Здесь царила такая глубокая, благоговейная тишина, что было слышно, как шелестят страницы в дальнем конце зала, где сидели седобородые хранители знаний в тёмных мантиях, похожие на древних сов.

Поначалу я растерялась. Миллионы свитков и книг, без какой-либо понятной мне системы.
— Как здесь что-то найти? — прошептала я Лиаре.
— Есть каталог, госпожа, — так же шёпотом ответила она, подводя меня к каменному постаменту в центре зала. На нём лежал большой, гранёный кристалл, который тускло светился изнутри. — Нужно просто прикоснуться и назвать ключевые слова. Кристалл связан с каждым свитком во дворце.

Книга Дарина была ключом. Я положила на прохладную поверхность кристалла ладонь и произнесла: «Драконы Белого Хлада». Кристалл вспыхнул мягким голубым светом, и в воздухе перед нами заплясали светящиеся руны, складываясь в номера стеллажей и полок.

Следующие несколько часов я провела, как одержимая. Я бродила по лабиринтам стеллажей, следуя указаниям кристалла. Это было непросто. Некоторые секции были закрыты магическими печатями, и мне приходилось искать обходные пути. Другие находились на такой высоте, что приходилось просить помощи у молчаливых хранителей, которые неодобрительно смотрели на меня, но подчинялись указаниям каталога.

Наконец, в самом дальнем и пыльном углу, в секции под названием «Забытые Роды и Утраченные Силы», я нашла то, что искала. В одном из трактатов, озаглавленном «О природе стихийной магии», я обнаружила главу «Безмолвие Льда». В ней говорилось, что, в отличие от огненных драконов, чья сила подпитывается такими эмоциями как — ярость, страсть, гнев, — сила ледяных драконов была полной их противоположностью. Она рождалась из абсолютного внутреннего штиля.

«Их магия — не крик, а шёпот, от которого замерзает воздух. Чтобы высвободить её, дракон должен найти внутри себя точку абсолютного нуля, ядро вечного холода, и стать не источником силы, а её проводником. Кто пытается повелевать льдом через ярость, тот лишь согреет воздух и истощит себя. Кто подчинит себя внутреннему холоду, тот сможет заморозить само время».