Отбор.Пламя в твоей крови

23

Предрассветный воздух пахнет озоном, и близкой зимой, я вдыхаю его полной грудью, пытаясь унять дрожь, которая рождается не от холода, а от ожидания.

Мы стоим на самой высокой площадке Рубиновой Цитадели, и весь мир лежит у наших ног — безбрежное море облаков, подсвеченное снизу первыми, робкими лучами зари. Рядом с нами застыли десять гвардейцев в тёмных доспехах, их лица суровы и непроницаемы.

Дарин подходит к самому краю площадки. Его силуэт на фоне светлеющего неба кажется высеченным из чёрного обсидиана. Он делает глубокий вдох, и воздух вокруг него дрожит, сгущается, как марево над раскалённой дорогой. Его фигура начинает расплываться, терять очертания, а затем стремительно увеличивается, растягивается, меняется. Кости ломаются и срастаются с сухим треском, который я скорее чувствую, чем слышу, — вибрация проходит по каменным плитам и отдаётся в моих ногах. Кожа рвётся, уступая место твёрдой, как камень, чешуе.

Всё происходит так быстро, что я едва успеваю моргнуть. Секунда — и на месте человека возвышается огромный чёрный дракон. Его чешуя мерцает в утреннем свете синеватым отливом, а глаза — те самые золотые глаза — теперь размером с тарелку. Рядом с похожим дрожанием воздуха оборачивается и Тариус. Его драконья ипостась крупнее, мощнее. Чешуя цвета полуночного неба с сапфировыми искрами, а на голове — корона из зазубренных рогов. Он не просто дракон, он будущий король, и это чувствуется в каждом его движении, в каждой напряжённой мышце.

Как ты? — раздаётся в моей голове голос Дарина. Тёплый, спокойный, он окутывает меня, защищая от пронизывающего ветра. Его мысленное присутствие похоже на тёплое одеяло, накинутое на плечи.

Я готова, — отвечаю я, хотя сердце колотится где-то в горле, отбивая сумасшедший ритм.

Он опускает свою огромную голову, и я, цепляясь за выступы на его шее, забираюсь на широкую, тёплую спину, устраиваясь в ложбинке между могучими крыльями. Его чешуя под пальцами гладкая и тёплая, как нагретый солнцем камень. От неё исходит едва уловимый запах корицы и дыма.

Держись крепче, полукровка, — мысленный голос Тариуса врывается в моё сознание, резкий и насмешливый, как скрежет металла по стеклу. Он другой. Его мысли — это не тёплое одеяло, а острые, колючие иглы, которые впиваются прямо в мозг. — Падать с такой высоты больно даже для тех, в ком течёт кровь Белого Хлада.

Я вцепляюсь в гребни на шее Дарина, когда Тариус, не дожидаясь нас, мощно отталкивается от площадки. Огромные крылья с гулким хлопком ударяют по воздуху, и он взмывает в небо, как чёрно-синяя молния, прокладывая нам путь. Через мгновение мы следуем за ним.

Мир внизу стремительно уменьшается. Горы превращаются в складки на бархатной ткани, реки — в серебряные нити. Ветер свистит в ушах, выбивая слёзы из глаз, но Дарин чуть разворачивает крыло, создавая заслон, и воздушный поток становится мягче, терпимее.

Не борись с ветром, — снова звучит в голове его голос, мягкий и обучающий. — Почувствуй его. Он — твой союзник. Почувствуй, как он подхватывает нас, как несёт. Это танец, Эльвия.

Я закрываю глаза и пытаюсь. И правда, под рёв ветра я начинаю различать его потоки — тёплые, поднимающиеся от долин, и ледяные, срывающиеся с вершин. Это похоже на невидимую реку, и мы плывём по её течению. Моё тело инстинктивно расслабляется, подчиняясь ритму полёта.

Неплохо для начала, — снова вторгается Тариус. Он делает круг и равняется с нами, его сине-золотые драконьи глаза изучают меня. — Но не расслабляйся. В горах ветер — предатель. Сегодня он несёт тебя, а завтра — швырнёт о скалы. Сила без контроля — ничто.

Тариус, достаточно, — голос Дарина спокоен, но в нём звучит сталь.

Я лишь даю полезный совет, брат, — насмешливо отвечает тот и снова устремляется вперёд, оставляя нас позади.

Мы летим несколько часов в относительном молчании. Пейзаж под нами меняется. Багровые скалы Огненного Предела сменяются зелёными лесами, а затем — серыми, унылыми равнинами. Когда на горизонте показываются первые заснеженные пики Северных гор, Дарин говорит:

Нам нужен привал. Скоро ночь, а лететь над ледниками в темноте опасно.

Они выбирают уединённую пещеру высоко в горах, скрытую за застывшим ледяным водопадом. Тариус одним выдохом синего пламени растапливает лёд у входа и разжигает в глубине пещеры жаркий костёр. Воздух наполняется запахом озона и смолы.

Мы сидим у огня, жуя вяленое мясо и запивая его водой из фляг. Гвардейцы остаются снаружи, неся дозор. Тишина напряжена, нарушается лишь треском поленьев.

— Ты всё ещё злишься на меня за тот вечер? — вдруг спрашивает Тариус, глядя не на меня, а на огонь. Его голос в тишине пещеры звучит глухо и непривычно. — Или мой брат уже успел залечить твои раны своими мудрыми речами?

Я поднимаю на него глаза. Пламя пляшет в его зрачках, делая их похожими на два маленьких солнца. — Я злюсь не на вас, Ваше Высочество, а на то, кем вы меня считаете, — отвечаю я ровно, чувствуя, как Дарин рядом со мной напрягается. — Но сейчас это неважно. Важно то, что мы делаем.

— Разумный ответ, — усмехнулся он. — Ты быстро учишься дворцовым интригам.

— Мне нужно проверить периметр, — поднялся Дарин, бросив на брата предостерегающий взгляд.

Как только Дарин скрылся в темноте, Тариус повернулся ко мне.

— Дворцовые интриги… — повторяет он задумчиво. — Забавно. Я думал, что ввожу в игру новую фигуру, чтобы посмотреть, как засуетятся остальные. А оказалось, что эта фигура сама может перевернуть доску.

Он придвинулся ближе. Слишком близко. Я почувствовала жар его тела.

— Твоё происхождение, твоя магия... — голос стал низким, почти интимным. — Теперь ты единственная, кто может претендовать на трон рядом со мной.