Отбор.Пламя в твоей крови

34

Эпилог. Три года спустя.

Солнечные лучи мягко струились сквозь высокие окна детской комнаты, окрашивая всё вокруг в золотистые тона. Я сидела в резном деревянном кресле-качалке и медленно покачивала люльку, в которой спала наша дочь. Маленькая Лира, — была удивительно спокойным ребёнком. Её тёмные волосы, унаследованные от отца, мягко завивались вокруг крошечного личика, а длинные ресницы трепетали во сне.

Я напевала старинную колыбельную. Мой голос звучал тихо, почти шёпотом, чтобы не разбудить малышку. В такие моменты время словно останавливалось, и весь мир сужался до этой комнаты, до мерного покачивания люльки и тихого дыхания дочери.

Звук осторожных шагов заставил меня обернуться. В дверях стоял Дарин, прислонившись к косяку и наблюдая за нами с нежной улыбкой, которая всегда появлялась на его лице при виде дочери. Он был в простой белой рубашке и тёмных брюках — никаких регалий, никаких знаков власти. Просто любящий отец, пришедший навестить семью.

— Спит? — прошептал он, подходя ближе.

— Как ангелочек, — так же тихо ответила я. — Только что покормила. Думаю, он проспит ещё час-два.

Дарин наклонился и осторожно поцеловал меня в макушку, задержав губы в моих волосах чуть дольше обычного. Затем он заглянул в люльку, и его лицо буквально засияло от счастья.

— Каждый раз, когда я смотрю на неё, не могу поверить, что она наша, — прошептал он. — Такая маленькая, такая совершенная.

Я улыбнулась, глядя, как он осторожно поправляет крошечное одеяльце.

— Кстати, — сказал он, выпрямляясь, — пришло приглашение от Тариуса и Нарис. Они зовут нас на обед послезавтра. Тариус, кажется, очень соскучился по своей племяннице.

Я рассмеялась, стараясь не разбудить Лиру.

— Он ведёт себя так, будто она его родная дочь. На прошлой неделе прислал уже третью партию игрушек.

— И книги не забывает, — усмехнулся Дарин. — Вчера привезли целый сундук детских сказок. Некоторые написаны на языках, которые я с трудом понимаю.

Мы с особой теплотой говорили о короле Тариусе и королеве Нарис. За эти три года они действительно стали хорошими правителями. Тариус справедливо и мудро управлял королевством, а Нарис оказалась блестящим дипломатом.

Но самое удивительное было в том, как изменились их отношения. То, что начиналось как политический брак, постепенно превратилось в нечто большее. Порой, наблюдая за ними во время официальных визитов, я замечала, как Тариус смотрит на жену — его взгляд становился мягче, а голос — теплее. Нарис тоже изменилась рядом с ним, стала менее сдержанной, более открытой. Может, это и не была та всепоглощающая страсть, которую испытывали мы с Дарином, но определённо это было нечто большее, чем простое уважение.

— А ещё завтра приезжает лорд Кайрос, — продолжил Дарин, и в его голосе послышались довольные нотки. — Сказал, что привезёт подарок для Лиры. И для тебя тоже.

При упоминании об отце моё сердце наполнилось теплом. Кайрос за эти годы буквально преобразился. Из сломленного, опустошённого человека он стал сильным лордом, каким был в молодости. Белый Хлад процветал под его правлением, торговые пути приносили хороший доход, а подданные любили и уважали своего правителя.

Но самое главное — он старался наверстать все те годы, которые мы потеряли. Кайрос приезжал к нам каждый месяц, а иногда и чаще. Он часами рассказывал мне о своей молодости, о моей матери, о том времени, когда дом Белого Хлада был в зените своего могущества. Он хотел, чтобы я знала свою историю, понимала, чьей дочерью являюсь.

Особенно трогательными были его отношения с внучкой. Суровый лорд, привыкший командовать армиями, рядом с крошечной Лирой превращался в совершенно другого человека. Он мог часами держать её на руках, напевать старинные песни, рассказывать сказки о ледяных драконах и снежных принцессах.

— Он опять привезёт слишком много подарков, — сказала я с любящей укоризной. — В прошлый раз мы едва разместили все игрушки в комнате.

— Зато как он светился от счастья, когда Лира впервые улыбнулась ему, — напомнил Дарин. — Я думал, он расплачется от радости.

Я кивнула, вспоминая тот момент. Отец держал Лиру на руках, нежно разговаривал с ней, и вдруг она подарила ему одну из своих беззубых улыбок. Кайрос замер, а потом его глаза наполнились слезами. Он прошептал что-то о том, что она улыбается точно так же, как улыбалась моя мать.

— Знаешь, — сказал Дарин, присаживаясь на подлокотник моего кресла, — иногда мне кажется, что мы живём в сказке. Все счастливы, все получили то, чего хотели.

Его рука легла мне на плечо, большой палец нежно поглаживал ключицу.

— Тариус правит так, как мечтал всю жизнь. Нарис нашла своё место рядом с ним. Твой отец восстановил величие рода. А мы...

Он наклонился и поцеловал меня в висок.

— А мы получили друг друга и эту маленькую принцессу.

Я прижалась к нему, наслаждаясь его близостью и теплом. За эти три года наша любовь не угасла, а только окрепла.

— Помнишь, — прошептала я, — как ты сказал в подземелье, что готов бороться за наше право быть вместе до последнего вздоха?

— Помню, — его голос стал серьёзнее.

— Оказывается, бороться и не пришлось. Всё сложилось само собой.

— Не само собой, — возразил он. — Мы сделали правильный выбор. Ты отказалась от короны, а я выбрал любовь вместо долга. Иногда счастье нужно просто взять и не отпускать.

Лира тихонько заворочалась во сне, и я снова начала осторожно покачивать колыбель. Дарин смотрел на дочь с такой нежностью, что моё сердце готово было разорваться от переполнявших его чувств.

— Как думаешь, какая магия у неё проявится? — спросила я.

— Не знаю, — честно ответил он. — Может быть, лёд, как у тебя. Может быть, огонь, как у меня. А может быть, что-то совершенно новое. То, чего мир ещё не видел.

Он наклонился к люльке.

— Но какая бы сила в ней ни пробудилась, мы научим её использовать её с умом. Научим быть сильной, но доброй. Могущественной, но справедливой.