Отчаяние

Глава IV

Все мы тут с одинаковыми проблемами, с одинаковыми разочарованиями и горестями жизней. Единственное, что нас отличало друг от друга – навыки. Каждый из нас был в чем-то хорош.

Та девушка возле нашей книжной полки – наш кучерявый ангелочек надежды, однажды свалившийся на наши головы как благословление – Керити. Она выглядела и даже разговаривала, как протагонист какой-то фантастической книги. Речи ее были очень обнадеживающими, а блюда, что она готовила для нас – вдохновляющие на ожидание новых дней, лишь бы еще раз вкусить столь сочный кусок мяса. В это она вкладывала всю свою душу. Если и есть самый добрый своей душой человек, то это Керити.

Трое в компании у нашей импровизированной барной стойки – Роин, Тоссик и Шифек – ребята с разными характерами, душами и талантами. Роин был, пожалуй, самый мудрый из нас. Он говорил редко, но всегда четко и очень уместно, в силу того, что ему довелось изучить множество восточных философий и учений. Над нами он был вознесен.

Тоссик, отличался от всех, но в большей мере от Роина своим энергичным и в некоторой мере импульсивным характером – он редко думал о своих словах. Не смотря на его возраст, он оставался пропитанным юношеским максимализмом. Таких ребят мы не брали на вылазки, Тоссик занимался другой деятельностью. Он с самых малых лет занимался восточными единоборствами и был отлично развит физически. Его невысокий рост и сильные ноги позволяли очень быстро разгоняться, забираться на деревья и совершать многие другие действия для преодоления препятствий и разведки различных местностей. Благодаря ему, перед вылазкой, мы всегда знаем куда идем, и что там будет, вплоть до каждого холмика, препятствия и укрытия.

Шифек – мой лучший друг. Самый удивительный и странный человек в мире. Он – настоящий гений медицины, по крайней мере нам так казалось, из-за того, что он всему научился лишь по одним книжкам. Он был тем, кто мог залатать абсолютно любую рану. Для него была не проблема достать пулю из руки, не задев кость. Самое удивительное – никакой анестезии. Как и полагалось для гения и медика – он был циничным  и в меру равнодушным. Говорят, что врачам сложно проводить операции на своих родных и близких, ведь они чувствую ответственность, которую никогда не могли почувствовать, пролезая в грудную клетку постороннего человека. Но не Шифеку. Он был через чур хорош, для того, чтобы усомниться в своих возможностях.

Посреди комнаты были борцы - Ари и Суяк, друзья с самой школы, самой юности. Борцы – потому что часто устраивают дружеские поединки. Выглядят они как титаны вставшие друг у друга на пути. А самое интересное, - чем же закончится бой? Как и всегда – ничем. К счастью, или же к сожалению, но до конца они друг перед другом не смогут утвердиться, хотя это и разжигает их повстанческий огонь, который был необходим каждому из нас. Этот огонь не давал нам пасть в полное отчаяние.

Но что такое отчаяние? Понятия не имею, чтобы я мог увидать, только открыв толковый словарь. Но раз уж я в этом хотел разбираться, то стоило бы положиться на все те знания, страдания, эмоции и моменты жизни, что можно было бы описать как “мысли отчаявшегося”. Мир стоит на двух пластинах – надежда и отчаяние. Люди не выбирают эти пути, по крайней мере огромная доля людей не выбирает. Просто их вынуждают обстоятельства, они, эти обстоятельства, как рука Каина – предают тебя и твои убеждения в самые неподходящие моменты. Но что же с теми, кто выбирает надежу, или отчаяние? Одни выберут надежду не просто, как веру во что-то лучшее, а как ношу, которую они понесут по всему миру, вселяя надежду в сердца отчаявшихся. А те кто выберут отчаяние, будут делать все с точностью, да наоборот: будут забирать надежду у людей, даря и отчаяние, трактуя свой выбор неизведанностью самого отчаяния, ведь явно, что при выборе надежды, ты будешь знать, что ты выбрал. Но с отчаянием - все иначе. Оно – неизведанно и к сожалению, некоторые выбирают путь “исследователей”. Есть абсолютное отчаяние, которое ни за что не приведет к надежде. Но абсолютная надежа – и есть отчаяние. Она поглощает тебя, заставляя переходить к таким действиям, что иначе, как отчаянием не назовешь. “И плевать, сколько жертв уйдет для победы над отчаянием” – слова отчаявшегося.

За той вакханалией по среди комнаты наблюдал Эдвард Мунк в женском теле – Талента. Не побоюсь назвать ее Настоящим художником 21 века, ведь то, что вкладывала в свои произведения Талента,- ни один художник мира не смог бы прочувствовать. По крайней мере мне так казалось. Палитра эмоций связанных с переживанием о внешнем мире,  в объединении с поразительным талантом дают шедевр. Никак, кроме картин, эти серые стены нельзя было украсить,- а большего мы и не жаждем.

- Знаешь, меня больше и не напрягает эта жизнь, я смирился,- промолвил Мишка, медленно опуская голову с небольшой ухмылкой на лице.

- Я буду рад, более не слышать о таком. Твои слова наполнены горестью и отчаянием, а это – последнее, с чем мы смиримся, уж лучше подохнуть, как скоты, нежели отчаяться и дать контроль над своим разумом глумящимся мыслям, - сказал я без малейшей возможности продолжения этого диалога.

Мишка умолк. Теперь он неловко себя чувствовал, но скорее всего подумает над мною сказанным. В конце концов, Роин, как психолог, сделает все возможное, для усмирения этих грязных мыслей об отчаянии.