Отчаянный побег

Глава 1.

Дисклеймер.

Мнения и действия персонажей не отражают мнения автора и не должны восприниматься как руководство к действию.Все персонажи, события и места, описанные в этой книге, являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, случайно и не преследует никакой цели. Автор не несёт ответственности за любые совпадения или интерпретации.

***

Луч солнца, проскользнувший сквозь приоткрытые шторы, взволнованные порывом ветра, щекотал кончик носа, медленно вытягивая меня из объятий сладкого сна.

Тихий стон сорвался с губ, и я поспешно натянула одеяло на голову, отчаянно пытаясь удержать ускользающие образы сновидения. Там, в мире грёз, я была счастлива, там сбывались все мои мечты. А здесь… здесь приходилось заниматься тем, что вовсе не вызывало радости.

«Ну пожалуйста, дайте мне ещё пять минут в этом сне!» — мелькнула отчаянная мысль, но тут же растворилась в пронзительном звоне будильника.

— Да чтоб тебя! — вырвалось у меня. Я рывком выбралась из-под одеяла и с досадой нажала на кнопку, заставляя назойливый звук умолкнуть.

Поваляться в тёплой кроватке, утонуть в мягкости подушек — об этом оставалось только мечтать. День, как и все предыдущие, был расписан по минутам. Пробежка по утрам, завтрак, учёба, тренировки по рукопашному бою и стрельбе (обычно ПМ, иногда АК‑74), вечером — формальный ужин с отцом и отбой.

Воскресенье приносило лишь небольшое разнообразие: совместный просмотр документалок или детективов. Отец терпеть не мог мелодрамы, считая их вредным зрелищем, способствующим деградации. Убеждать его в обратном не имело смысла — любые возражения выливались в долгие споры, где его доводы, категоричные и не допускающие возражений, всегда одерживали верх.

Утро начиналось с привычных ощущений: прохладная ткань спортивного костюма касалась кожи, коса тяжёлым жгутом ложилась на плечо, кепка мягко надавливала на лоб. Пальцы привычно завязывают шнурки в знакомый узел, а фитнес-браслет на запястье уже готов отслеживать ритм бега.

Я беру поясную сумочку, укладываю в неё телефон и плотно закрепляю на талии.Наушники в ушах наполняют мир любимыми треками, создавая звуковую завесу, за которой легче забыться.

Выбегая из комнаты, я на ходу бросаю отцу короткое «С добрым утром!», даже не оборачиваясь в его сторону. Музыка заглушает всё вокруг — и я выскакиваю на крыльцо, так и не услышав его ответного приветствия.

После полутора часов интенсивной тренировки тело наконец приходит в тонус. В крови разливается волна лёгкой эйфории.

Дом встречает меня привычной суетой, но я давно перестала её замечать. Постоянная охрана стала частью пейзажа — я пробегаю мимо мужчин в форме, не задерживаясь, и запираюсь в ванной.

Душ — как мимолётное очищение, завтрак — словно краткий миг покоя. Но за ними неизменно следует тень ненавистной учёбы, снова затягивающая меня в свой круговорот.

Как бы мне ни претила учёба в академии полиции, у меня есть определённые привилегии. По правилам, курсанты первого курса обязаны жить в общей казарме — но мне удалось уговорить отца замолвить слово. Его влияние в этих стенах неоспоримо, и я избежала общего распорядка.

И я не одна такая «избранная», только вот обратная сторона медали тоже есть: нас, «элиту», тихо ненавидят. То подстроят какую‑нибудь пакость, то просто сторонятся, будто мы заразные. Теоретически, я могу щёлкнуть пальцами — и любого обидчика выгонят. Но я не прибегаю к этому. Предпочитаю решать проблемы сама, пусть это и приносит боль.

Так сформировался круг «альф» — «элитных деток», куда меня вписали без спроса. Тех, кто поступил без связей, назвали «бетами». Это деление режет слух, оно несправедливо и унизительно. Но такова реальность академии, и мало кто готов её менять.

Отец изначально был против любых исключений. Для него казарма — школа мужества, закалка духа. Для меня — ловушка, из которой нет выхода. Система с её рамками и ограничениями уже сжимала горло, лишала воздуха. А если добавить к этому круглосуточное пребывание в казарме — это будет не закаливание, а медленное удушение. После долгих споров отец всё же смилостивился, и я наконец смогла хотя бы спать в своей кровати.

На этом уступки отца заканчивались — дальше высилась неприступная стена его принципов. Никаких прогулов, ежедневные тренировки обязательны, никаких тусовок с друзьями — и ровно в десять я должна быть дома.

Из‑за этих жёстких ограничений мои так называемые друзья общались со мной с явной неохотой, натянуто улыбаясь и стараясь побыстрее свернуть разговор. Но они всё равно держались поблизости: связь с дочерью полковника Стрельцова могла оказаться полезной. Тем более все знали — его карьера уверенно шла в гору. Любой, кто не лишён амбиций, постарается завести дружбу с нашей семьёй. От их фальшивой любезности меня подташнивало, но хотя бы создавалась видимость, что я не одинока.

— Сашка, привет! — Антон выскочил из‑за спины так внезапно, что я вздрогнула.

Новая причёска шла моему парню — сегодня он выглядел ещё привлекательнее. Чёлка, уложенная набок, украшена броской белой прядью. Его вечные эксперименты с внешностью одновременно восхищали и настораживали: будто за каждым новым образом он скрывал своё настоящее лицо — то, что знала только я.

— Ты не говорил, что придёшь, — я изобразила удивление и быстро чмокнула его в щёку.

— Да я чё‑то рано проснулся, дома скучно, а тут меня ждёт «малыш». Хоть развлекусь немного, — произнёс Антон с холодной усмешкой, и от этой усмешки у меня по спине пробежал неприятный холодок.

Я невольно поморщилась. «Малышом» он называл Андрея — курсанта из «Беты».Все в академии прекрасно понимали истинную причину его поведения: Антон не мог смириться, что Андрей превосходит его в учёбе. Привыкший быть первым во всём, он не выносил даже намёка на поражение и потому методично отравлял жизнь сопернику. И никто не решался его остановить.

— Антош, — я положила руку ему на плечо и посмотрела прямо в глаза, — может, пора остановиться? Андрей ходит подавленный, вздрагивает от резких звуков. Ты и сам видишь: он на грани.