Отчет по практике

2. Знакомый незнакомец

— Ольга Леонидовна! Здравствуйте!
Высокая, стройная, с неизменно изящной осанкой, Ольга Леонидовна обернулась на улице на знакомый голос. Её интеллигентное, приятное лицо с лёгкой, едва заметной улыбкой озарилось узнаванием. Перед ней стояла мама одной из её самых способных, любимых когда-то учениц и — что было немаловажно — лучшая портниха во всём микрорайоне, у которой когда-то вся музыкальная школа шила и концертные наряды, и повседневную форму.
— Ой, здравствуйте, милая! Надо же, живём рядом, а пересекаемся так редко. Как Нелечка? Работает, учится? Замуж, может, уже вышла? — засыпала она вопросами, по-учительски живо и заинтересованно.
— Какое там замужество, — махнула рукой мама Нины. — Университет заканчивает. На юриста. Сегодня у неё вообще первый день практики начинается. Я так волнуюсь!
— Ну, что вы, справится обязательно, — Ольга Леонидовна мягко успокоила её. — Она же у вас всегда умничкой была. Тонкая, чувствительная натура.
— Представляете, Ольга Леонидовна, она же на практику… к следователям пошла! — выпалила мама, не в силах скрыть свою тревогу.
— Да вы что?! — учительница музыки искренне ужаснулась, её брови взлетели вверх. — Ужас какой! Такая милая, интеллигентная девочка… Там же все эти… грубые, с чужим горем постоянно. Зачем ей это? С её-то способностями и слухом она могла бы…
— Не захотела в пианистки, — огорчённо посетовала мама, и слова уважаемой учительницы лишь добавили масла в огонь её собственных переживаний. «Вот что говорят авторитетные люди, — тоскливо подумала она. — Все в один голос». Подумать только: её нежная, хрупкая Нелечка — и вдруг эти следователи, эти, вероятно, циники и грубияны…
Их разговор, погружённый в мир сожалений и тревог, был внезапно прерван. Из дверей супермаркета, возле которого они стояли, вышла девушка. Она вышла — и будто перечеркнула собой всю суетную обыденность улицы. Это была красота необычная, непривычная глазу, несовременная и оттого ещё более завораживающая. Не городская гламурная кукла, а что-то из сказки или с сельского простора — такая девушка гармоничнее смотрелась бы не на асфальте, а среди полевых цветов, в вышитом платке. Но была она одета обыкновенно, по-городскому, и несла лишь очень большой, оттягивающий руки пакет с покупками.
Однако Ольга Леонидовна, едва увидев её, вся преобразилась. Её лицо вспыхнуло смесью радости, беспокойства и немедленного действия.
— Извините, — бросила она собеседнице, уже отворачиваясь. — Маша! Маша, постой!
Красавица Маша, погружённая в печальную, далёкую задумчивость, медленно шла своей дорогой, не слыша окликов. Ольге Леонидовне пришлось, запыхавшись, догонять её и почти выхватывать тяжёлый пакет из рук.
— Маша!
Та вздрогнула и обернулась. — Ой, Ольга Леонидовна… Здравствуйте.
— Я тебе кричу, кричу! — упрекнула её свекровь, но беззлобно.
— Я вас не заметила, — тихо, виновато ответила Маша.
— Зачем ты таскаешь такие тяжести одна? — озабоченно спросила Ольга Леонидовна, пытаясь взвесить пакет.
— Да не тяжело совсем, — улыбнулась Маша своей славянской, открытой улыбкой. — Просто батон длинный неудобно, да и пачка бумажных салфеток место занимает.
— Всё же не стоит молодым женщинам тяжести носить, — неожиданно, словно материализовавшись из воздуха, в их разговор вмешался мужской голос.
Рядом с ними оказался молодой человек. Крупный, полноватый, с лицом, в котором читалась уверенность в себе, граничащая с наглостью. Он улыбался, но его глаза, мелкие и бойкие, бегали по женщинам оценивающе.
— А то потом, знаете ли, бывают разные медицинские проблемы, — продолжал он с мнимой заботой. — С беременностью, например.
Маша будто окаменела. Она смотрела на него широко открытыми глазами, полными внезапного, животного ужаса — как кролик, загипнотизированный взглядом удава. Незнакомец же, не обращая внимания на её реакцию, развивал свою мысль:
— Да и дамам в возрасте тоже не рекомендуется. Поясницу прихватить может, или того хуже. Позвольте, я вам помогу. — И с этими словами он галантно, но настойчиво вынул пакет из рук насторожившейся Ольги Леонидовны.
Та, опешив от такой бесцеремонности, попыталась найти хоть какое-то логичное объяснение.
— Вы… врач, что ли? — спросила она, пытаясь подвести его поведение под какую-то профессиональную норму.
— Инженер, — с лёгким поклоном ответил он.
Ольга Леонидовна хотела было задать ещё вопрос, но незнакомец, не дав ей опомниться, уже продолжал, разливаясь соловьём:
— Инженер человеческих душ, если хотите. Изучаю людей, их натуру. Вы не беспокойтесь, я не только вам — я всем вокруг помогаю. Старушек через дорогу перевожу, сумки ношу… В общем, весь в этом духе. Такой уж я человек. Обожаю помогать. Можно сказать, тимуровец нашего времени.
Услышав это старое, почти забытое слово «тимуровец», Ольга Леонидовна невольно оттаяла. На её лице появилась недоверчивая, но тронутая улыбка. «Откуда нынешняя молодёжь знает про тимуровцев?» — промелькнуло у неё в голове.
— Странно это слышать от современного молодого человека, — сказала она вслух, но тон её уже стал мягче.
Она уже благосклоннее отнеслась к тому, что этот странный молодой человек несёт её пакет, сопровождая их. Хотя внутренняя настороженность не исчезла. Всю дорогу до дома она шла между ним и Машей, неосознанно стараясь заслонить свою молчаливую, будто пришибленную невестку от этого навязчивого типа. Крепче прижимала к себе сумочку и украдкой поглядывала на него.
— Да, видите ли, я очень люблю читать, — свободно разглагольствовал «тимуровец», игнорируя её подозрительные взгляды. — Книги — моя страсть. Романы, повести, разные житейские истории. Бывают такие занятные сюжеты! Я и сам пишу, между прочим. Вот задумал роман один. Думаю, бестселлер получится. Об одной юной, неопытной… ну, скажем так, доверчивой дурочке.
— Простите, но, по-моему, это банально звучит, — не удержалась Ольга Леонидовна, женщина с тонким вкусом.
— О, не скажите! — оживился он. — На некоторых именно такие, простые истории производят огромное, неизгладимое впечатление.
И тут он вдруг повернулся к Маше, которая шла, опустив голову, и уставился на неё в упор:
— Правда ведь?
Маша лишь съёжилась ещё больше, не проронив ни слова, но её бледное лицо и испуганные глаза были красноречивее любого ответа.
Наконец они подошли к многоэтажному дому, где в одной из квартир жила семья Иванниковых: молодые супруги Игорь и Маша, и она, Ольга Леонидовна — Игорю мать, а Маше — свекровь. Ольга Леонидовна с облегчением протянула руку к пакету:
— Спасибо большое. Мы пришли.
Но «тимуровец» отдавать пакет не спешил. Он задержал его, оглядывая дом.
— Здесь живёте? Ого, оказывается, мы соседи! А я в следующем доме, как раз напротив вашего. Второй этаж, окна с голубенькими занавесочками — это мои. — Он сделал паузу, давая информации усвоиться, а затем с обезоруживающей улыбкой спросил: — Не пригласите ли на чашечку чая? Познакомимся как соседи.
— Простите, но как-то… неловко приглашать в дом совершенно незнакомого человека, — вежливо, но твёрдо попыталась отказаться Ольга Леонидовна.
Незнакомый сосед в ответ медленно перевёл свой взгляд с неё на Машу. Он уставился на девушку в упор, и та, под этим тяжёлым, пронизывающим взглядом, буквально съёжилась, стала меньше. Тогда он произнёс тихо, почти замогильным голосом, полным недоброй интимности:
— Что, Марусь, пора, значит, признаваться?
Ольга Леонидовна с недоумением посмотрела то на него, то на Машу, которая казалась сейчас совсем не живой, а наполовину мёртвой от страха.
«Тимуровец» вдруг разрядил обстановку, громко расхохотавшись и сменив тон на самый обыденный.
— Да шучу я, шучу! Мы с ней вместе работаем. Можно сказать, коллеги. Она же у нас кондитер в пекарне, где я электриком подрабатываю.
Маша, услышав это, судорожно, с облегчением перевела дух.
— Да что ты? Маша, что ж ты раньше не сказала? — удивилась Ольга Леонидовна, чувствуя себя слегка одураченной, но уже менее настороженной.
— А она меня стесняется, — с лёгкой ухмылкой пояснил знакомый незнакомец. — Маша ведь у нас кто по профессии? — подтолкнул он её.
— Кондитер, — еле слышно, будто выдавая тайну, проговорила Маша.
— Вот видите. А я — простой электрик. Скромный трудяга. Но душа, знаете ли, требует большего. Я роман пишу. Вот закончу, стану знаменитым — и тогда все соседи наперебой станут приглашать меня в гости. Прямо как Мартина Идена.
Упоминание героя Джека Лондона произвело на Ольгу Леонидовну, женщину старой закалки и культуры, магическое действие. Её лицо озарилось одобрительной улыбкой.
— О, вы и Джека Лондона читали? — воскликнула она с неподдельным интересом. — Как удивительно! Сейчас редко встретишь среди молодёжи такого начитанного человека. Ну что ж… Проходите, пожалуйста, раз уж мы коллеги.
Начитанный молодой человек галантно склонил голову, назвался просто Бобом и последовал за женщинами в подъезд. Пришёл он, как выяснилось, не только в тот день. Он заглянул и на следующий вечер, непринуждённо присоединившись к семейному ужину, даже не поинтересовавшись, ждут ли его. И с этого вечера он стал захаживать к Иванниковым с пугающей регулярностью, к величайшему и безмолвному ужасу Маши и к всё возрастающему, уже плохо скрываемому раздражению Ольги Леонидовны.