Отчет по практике

5. В семье Иванниковых. Идея

В семье Иванниковых собирались ужинать. На кухне красавица Маша в милом домашнем платьице помешивала специальной лопаточкой в большой сковороде что-то аппетитное по виду и запаху. Ее муж Игорь — слегка застенчивый, с интеллигентной внешностью и умным лицом — взял несколько тарелок, собираясь нести их в гостиную. Мирную атмосферу нарушило появление на кухне Ольги Леонидовны, одетой даже дома просто и элегантно: она всегда старалась следить за собой и даже занятая работой по дому была хорошо одета. С появлением в доме Маши, которая добровольно впряглась в домашнее хозяйство, а Игорь помогал ей с восторгом молодого влюбленного мужа, у Ольги Леонидовны дел по дому значительно поубавилось. Тем более, не было повода ходить в растрепанном виде. Маша, беря пример со свекрови, сшила для дома специальные платья, так что Игоря окружали две любимые, красивые и всегда хорошо одетые женщины. Поэтому он имел все основания чувствовать себя счастливым человеком.

Ольга Леонидовна внимательно посмотрела на тарелки в руках у Игоря и спросила слегка раздраженно:

— Опять этот Боб придет?

— Не знаю, — сказал Игорь. — Так, на всякий случай.

— Каждый вечер, вот уже целую неделю. Сколько можно? Маша, скажи ему наконец.

— Как-то неудобно, — тихо ответила Маша, умело орудуя специальной лопаточкой. — Может, вы сами?

— Да ладно. Наверное, ему тоскливо, хочется побыть в семейной обстановке, — предположил Игорь.

— Если ему нужна семейная обстановка, пусть заводит семью, — решительно произнесла Ольга Леонидовна, после чего в кухне на некоторое время воцарилось молчание.

Маша закрыла сковороду крышкой, выключила плиту:

— Готово. Сейчас хлеб и…

— У меня идея, — прервала Машу Ольга Леонидовна. — Надо познакомить его с Нелечкой. А что, она тоже любит читать.

И Ольга Леонидовна стремительно вышла из кухни, увлеченная своей идеей.

В просторной гостиной семьи Иванниковых почетное место занимало дорогое старинное пианино, которое Ольга Леонидовна называла «инструмент» — на нем высились стопки нот.

Ноты, закрытые и раскрытые, новые и потрепанные, с отчеркнутыми карандашом трудными местами, лежали также на журнальном столике и на большом, не новом, но добротном диване, и даже на уютных креслах. Ноты лежали и на книжных полках, достигающих потолка и заставленных читаемыми книгами. И даже на серванте с хрустальной посудой можно было найти позабытые когда-то «Этюды» или «Пьесы».

Игорь расставлял тарелки на обеденном столе, когда Ольга Леонидовна быстро прошла через гостиную в прихожую, не обращая внимания на приготовления к ужину.

— Мам, ужинать идешь? — выглянул Игорь в прихожую.

Ольга Леонидовна лихорадочно рылась в старых записных книжках возле раскрытого трюмо.

— Я скоро, — не отрываясь от своего занятия, сказала она. — Не хочу откладывать. Садитесь без меня.

— Мы тебя подождем, — не согласился Игорь.

В прихожую выглянула и обеспокоенная Маша:

— Ольга Леонидовна, простынет же все.

Ольга Леонидовна слегка раздраженно заметила, не переставая перелистывать записные книжки:

— Ох, Маша, не простынет, а остынет.

— Все одно сызнова греть, — философски произнесла Маша.

— Снова, Маша, снова, а не сызнова. Господи!

— Как скажете, — пожала плечами Маша. И вышла.

Расстроенная Маша бесцельно переставляла тарелки на обеденном столе. Игорь ласково обнял ее:

— Машунь, ты не обижайся на маму. Она привыкла всех учить.