Отчим

Часть 1. Возвращение. Глава 1. Воспоминания

В последние семь лет Платон скептически относился к браку и обязательствам из него вытекающим. Хватит! Хватило первой, крайне неудачной женитьбы. Они прожили с Дианой целых пять лет, и он, достаточно молодой тогда мужчина, старался в этих отношениях, как мог. Идиот! Молодой двадцатишестилетний идиот! Наплевал на неодобрение собственных родителей, работал на двух работах, брал дополнительные дежурства, дочку ее, рожденную Дианой еще в школе, удочерил и относился к девочке, как к родной, хотя у него и опыта отцовства никакого не было. Все годы брака Платон искренне считал, что все у них нормально, что Диане всего хватает, пока супруга не сделала резкий финт ушами и не укатила в поисках лучшей жизни в Турцию. Дочку свою, Анечку, разумеется, забрала с собой. Девочку она любила и берегла.

Платон же остался в своем родном поселке как оплёванный. Соседи и друзья судачили несколько месяцев, обсуждая его мягкотелость и ветвистые рога. По словам знакомых оказалось, что Диана несколько лет вела довольно активную жизнь в социальных сетях и нередко выкладывала фривольные фотографии. Марта, старшая сестра Платона, плевалась ядом, доказывая, что пять лет жизни ее брат потратил впустую.

- На эту дуру и ее потомство! Содержал их! Еще и усыновил девчонку! А вдруг Дианка потом на алименты подаст?!

– Марта, я же не идиот, я прекрасно отдавал отчет своим действиям, удочеряя Аню. Я бы и рад платить ей алименты, ребенок растет, ей много чего нужно, да Диана теперь деньги не берет и на контакт не идет. Этот ее турок очень богат, у него, по слухам, целый отель на побережье.

– Вот и не нужно чужих детей больше привечать! Тебе уже за тридцать, тебе Дианка так и не родила, пора бы своих завести, не с ней, так с другой...

– Нет, Мартуся, я пока пас в этом вопросе. Не чувствую в себе душевной склонности ни на новую семью, ни на какие либо постоянные отношения. Не нагулялся я! Дурак, столько возможностей было, особенно на работе. Стажерки, медсестрички, практикантки, кого только не было, – махнув рукой, признался в своей слабости Платон.

– Что же вы за мужики, гуляки такие! - возмутилась правильная Марта.

Сестра Платона всю жизнь проработала в школе учителем русского языка и профдеформацию имела соответствующую. Ожидание от человеческих взаимоотношений у нее было возвышенно-идеалистическое. Мужчины должны быть рыцарями, а женщины - прекрасными дамами.

Платон в своем возрасте "чуть за тридцать" мужчиной был хоть куда. Имел жесткие кудрявые волосы, римский профиль, изогнутые в усмешке губы, добрые глаза, атлетическую фигуру. Накопив профессионального опыта, он стал неплохо зарабатывать. Травматолог в крупном поселке - человек нужный. Вся травма была "его" - ожоги, вывихи, растяжения, больные суставы. Платон был нарасхват - кому специальными тейпами сустав зафиксировать, кому укол прямо в колено поставить, кому направление на операцию выдать. Платон много работал и никому в помощи не отказывал. Он дежурил как в родной центральной районной больнице, бесплатно, так и в частном травмпункте, который открыл вместе с товарищем. Деньги теперь водились.

Дамы Платона обожали, и за первые несколько лет после громкого и позорного развода, он в собственных глазах реабилитировался неоднократно. Женщин у него было много и разных. Пациентки, коллеги, молоденькие и ровесницы, пухленькие и тоненькие. В постоянных отношениях он состоял только последние полгода, когда понял, что, наконец, набегался. Захотелось домашнего уюта и тепла.

Лена, его теперешняя девушка, была тоже доктором. Она работала на станции скорой помощи и была настоящей боевой подругой - хозяйственной, умной и решительной. Сама пережив болезненный развод, Лена не горела желанием вступать в новый брак. Зато была настоящей амазонкой в постели, обожала готовить, ездила с Платоном на рыбалку, гоняла по выходным с ним на велике по полям... Платон был этими отношениями доволен.

– Когда женишься?! - ворчала Марта, разменявшая четвертый пятый десяток старой девой.

– Нам, Мартуся, и так с Леной хорошо, - парировал Платон.

– Проклял род Гольдманов кто-то, что ли?! - переживала Марта. - Сам посуди, остались мы без детей, и ты, и я. Надо было мне, дуре, хотя бы тебя пристроить. И Лене твоей скоро сорок. Чай, не девочка, сын у нее взрослый...

– Марта, я не слабоумный, и пристраивать меня не нужно. Я не племенной баран. Нравится мне Лена, буду с ней, - мирно кивнул Платон.

– Дианка тебе тоже нравилась, негодяйка эта, повесившая на тебя чужого ребенка! - не унималась сестра, вдруг вспомнив старые обиды.

– Ребенка я сам на себя тогда записал, - помрачнел Платон. - Да и не виделись мы с Дианой уже семь лет. Чего уже делить? Все в прошлом. Я давно от обиды отошел. Анечка наверное уже совсем взрослая, невеста!

– Я периодически Дианкин бложик просматриваю, - вдруг призналась старшая сестра. - Бывшая твоя живет, не тужит. Одного за другим двух пацанов родила, хахаль ее не нарадуется, они там в Турции все до чего чадолюбивые! Оденут пацанов одинаково и ведут на прогулку. Хорошенькие такие мальчишки...

– Ну я рад, нет, правда рад, что у нее все хорошо. Надеюсь этот, как его, Камаль, Анну не обижает, все-таки не родная девочка... - вдруг сказал Платон.

– У Дианки обидишь, - хмыкнула Марта. — Анна у нее с иголочки одета, в турецкую школу ходит, видела с год назад фото. Хорошая девочка выросла...

– Была, - махнул рукой Платон. — Красивая жизнь развращает. Подростки сейчас такие, им палец в рот не клади. Поди и не помнит нас. А ведь когда-то все вместе в лесу в палатке по неделе жили и картошку в костре запекали!

– Может и не помнит, – кивнула Марта. – Ни разу нам из Турции не написала. Совсем девочкой же уехала. Может, и язык забыла.

Дома Платон, занятый приготовлением ужина, вдруг начал вспоминать ту, такую далёкую семейную жизнь. Было у них с Дианой и хорошее. Путешествовали с ней и ее дочкой на моторной лодке по реке... Часто ездили. Жили потом в палатке. Романтика юности! Диана была очень яркой женщиной с потрясающим жизнелюбием. Она отлично играла на гитаре, с удовольствием пела, поклонников у нее было хоть отбавляй. Платону льстило, что она выбрала его. Выбрала то выбрала, да ненадолго.