Отчим. Ближе, чем можно

Пролог

— Ну давай же… Ну…

Я смотрела на экран смартфона и молилась фиг знает, кому.

Просто, наверно, в пространство свои мысли направляла.

Веля говорила, что, если правильно сформулировать, то вселенная все тебе даст. Она на каком-то тренинге была, научилась. Правда, по ней не сказать, чтоб срабатывало, но попробовать-то стоит?

Пусть он ответит. Пусть ответит.

Ответь, ответь, ответь, блин!

Когда экран загорелся, показывая, что пришло сообщение, я глазам не поверила.

Реально, работает! А чего у Вели не получилось-то?

“Ты где вообще?”

“Я не в городе. Проблемы. Еще недели на две”

Карандашик пишет, пишет, пишет… Стирает, пишет…

Блин!

Напиши, что ты меня ждешь! Напиши, что любишь!

“Ладно, до связи”

Ох…

Наверно, запрос во вселенную работает выборочно…

Я расстроенно смотрела на экран, придумывая, что бы еще такое написать, как удержать самого популярного парня универа рядом с собой. Как сделать так, чтоб он за время моего отсутствия не свалил куда-нибудь с кем-нибудь?

Никак.

Вообще никак…

Моя жизнь, и без того стремительно летевшая в задницу, на глазах прямо делалась совсем уже беспросветной.

И, словно мало мне было напряга, темноту спальни разрезало тонкое тихое мяукание.

Ч-черт…

Ну почему ему не спится-то? Сытый же, только час назад уснул!

Я притихла, снова посылая запрос вселенной. В этот раз на то, чтоб пронесло.

Но мяуканье набирало обороты, и я с огорчением поняла, что нихрена не работает эта фигня про запросы.

Глянула еще раз на телефон.

И пошла на все усиливающийся звук.

Мишка орал уже в полную силу, когда я подошла.

— Ну, и чего ты орешь? — спросила я, параллельно проверяя памперс. — Сухой. Сытый. Соску потерял?

Нашла соску, попыталась заткнуть беззубый рот.

Нифига.

— Блин…

Пришлось брать на руки.

Крик мгновенно утих.

Я так удивилась, что в первый момент решила, будто это не он замолчал, а я оглохла.

Покачала неуверенно, посмотрела в красное злое лицо.

— И чего? Тебе на руки надо было? Охренеть, ты наглый…

Попыталась положить обратно, Мишка опять заорал. Да так сразу оглушительно, что я перепугалась и снова прижала его к груди.

Начала ходить по комнате, качать его, что-то бормотать недовольно. Ему все равно пофиг, что говорят, главное, чтоб звуки какие-то издавались… А мне было злобно и сонно одновременно.

И рукам уже тяжело.

Мишка четыре с половиной кило весил, когда родился, а сейчас еще и прибавляет, не знаю, на сколько. Но все равно тяжко его таскать. И вообще, почему я должна это делать?

Пусть его папаша таскает, блин!

Стоило помянуть черта, он и явился.

Открылась дверь, на пороге возник здоровенный бородатый мужик в татуировках, страшный до офигения.

Верней, он не то, чтоб страшным был, не чудовище, конечно, но такой… Пугающий.

Особенно, ночью.

Особенно, полуголый.

Клянусь, если б не обстоятельства, я бы с таким по одной улице не пошла бы! Жу-у-уть…

И смотрел еще так, что сердце сбоило.

— Чего он орет? — пробасил он, кивнув на Мишку, озадаченно уставившегося на новый для себя объект.

Не знаю, чего он там видел, конечно, в интернете писали, что месячные младенцы нифига не видят еще, но Мишка явно что-то различал.

— Не знаю, — раздраженно ответила я, подходя ближе к мужику, — сам спроси!

Я попыталась решить проблему, то есть, скинуть мелкого на другие руки, но бесполезно, конечно.

Во-первых, гребанный папаша тут же отгородился от меня, сложив здоровенные ручищи на груди и усмехнулся, рассматривая со своих двух метров роста нас с Мишкой.

А во-вторых, мелкий, почуяв, что от него хотят избавиться, тут же включил сирену.

Блин…

Я принялась его неистово качать, и Мишка испуганно затих.

— Ты его так растрясешь, — сумничал горе-папаша.

— Такой умный, сам попробуй.

— Ты что-то слишком разговорчивая, коза.

Он неожиданно протянул лапу и прихватил меня за подбородок, подтягивая к себе.

Я испуганно подчинилась, запрокидывая голову.

Он смотрел на меня сверху вниз, и глаза его были жуткими. Черными, вообще непонятными.

— На мать не похожа, — повторил он фразу, с которой началось наше знакомство.

— И слава богу, — не осталась в долгу я, отвечая ровно так же, как тогда.

— Наглая до беспредела.