Отчим. Сделаю тебя взрослой

Глава 1. Алиса

— Твоя мачеха раньше не возила сюда деловых партнёров.

Я подалась вперёд. В машине сидела Анна, моя мачеха. Из пассажирского кресла выбрался незнакомец: мрачный, широкоплечий, в дорогом чёрном пальто. Тёмные короткие волосы, и даже с балкона второго этажа он казался огромным.

Я его не знала. А я знала всех, с кем Анна ведёт дела, доставшиеся ей от отца.

И это пугало.

От него жди беды. Я поняла это сразу, как только он поднял голову и ударил по мне тяжёлым взглядом.

Он обошёл машину и распахнул Анне дверь. Она подалась к нему ближе, будто нарочно. Он приобнял и удержал за талию дольше, чем требует вежливость. Держал так, как держат не чужую женщину. Меня передёрнуло.

Я сидела на балконе второго этажа, в том самом кресле, что скрипит на поворотах. Уставшая, в старых джинсах и измазанной краской футболке, с волосами, сбившимися в неряшливый пучок. Только что закончила этюд для портфолио и вышла перевести дух.

Краем глаза заметила: щёлкнули створки ворот. К дому подъехали две её чёрные машины. Глянцевые, с тонированными стёклами. Я нахмурилась. Зачем столько охраны? Таких гостей я бы не ждала никогда.

— Кто это? — Зина Марковна, моя няня с детства, вытерла руки о передник и вгляделась во двор. — Может, адвокат?

— Адвокаты с охраной не ездят. Ставлю на бандита.

Он помог Анне взять сумку. Всё было слишком… показное. Она позволяла ему касаться себя, позволяя задерживать руки. А он этим пользовался. Не случайно, намеренно. Будто демонстрировал: теперь она его. И дом, и машины, и воздух вокруг — его территория.

По коже побежал озноб, будто и я внезапно оказалась в списке этой собственности.

Они о чём-то заговорили, Анна рассмеялась и положила ладонь ему на грудь. Слишком легко, слишком привычно. Значит, знакомы давно. Скорее всего делят постель.

— Этот не из Москвы, — пробормотала Зина Марковна, щурясь. — Видишь, как держится? Не наш. И не гость. Такому и медведя свалить — как чай заварить.

— Он не гость, — сказала я. — Он её любовник.

Зина прищурилась на меня:

— Думаешь?

— Посмотри, как она на него смотрит. Служить — как смысл жизни. Жуть.

Анна подняла глаза. Мы встретились взглядами. Я не отвела их. Она тоже — но её улыбка на секунду дрогнула. Она знала, что я всё поняла.

Мужчина тоже обернулся и взглянул вверх. Его взгляд скользнул по мне быстро, но словно насквозь. Я замерла. Серые, холодные, внимательные глаза. Будто что-то подсчитал и вынес приговор. Без слов. Без улыбки.

— И что ему тут нужно? — спросила Зина.

— Не знаю, — ответила я. — Но просто так он сюда не пришёл.

Он открыл багажник. Не чемодан — два. Ночевать собрались? Спать в доме, который когда-то принадлежал моей матери и её родителям?

Я стиснула зубы.

Они поднялись по ступеням. Скрипнула входная дверь — Зина пошла открывать, а я осталась наверху, как часовой на башне. Спускаться поздно да и незачем. В холле зазвучали шаги, её щебетание, его короткие, сдержанные ответы.

Голос у него был низкий, хрипловатый, будто каждое слово вылеплено из металла.

— …дочка моего покойного мужа, — донеслось до меня. — Школу закончила, художница. Сама по себе. Характер трудный.

— Это та, что сверху таращится? — спокойно уточнил он.

Я отпрянула от перил, но поздно. Он уже видел меня.

Через пару секунд они поднялись на второй этаж. Я стояла в коридоре, руки в синей гуаши, за спиной — комната с кистями, баночками, холстами, запахом растворителя. Он остановился напротив.

Я не сразу осознала, насколько он высокий. Почти под два метра. Широкоплечий, как будто выточенный из камня. На нём чёрная рубашка, ткань натянута на груди, словно едва справляется. В этой белой, вылизанной лестничной клетке он выглядел чужаком из другого слоя реальности.

Я поймала себя на мысли, что впервые не хочу рисовать натюрморт. Хочу рисовать лицо. Его. Лоб, скулы, руки. Грубые, уверенные, опасные.

И тут же — холод внутри. Страх. Он не просто мужчина. Он угроза.

Анна вздохнула, будто ей неловко за мой вид.

— Алиса, ну что ты как с чердака… Это Ратмир Давыдов. Мой мужчина, — произнесла она так, словно это титул. Когда-то она управляла моим отцом, но этим она не управляет и не будет.

Он молчал. Смотрел. Прикидывал, сколько со мной хлопот. И стоит ли игра свеч.

— Добрый день, — сказала я. Голос вышел хрипловатым.

Он чуть кивнул. На губах мелькнула усмешка, с которой он окинул взглядом мою внешность.

— Ты у себя дома всегда так ходишь? Или гостей встречаешь выборочно?

Я сжала зубы. Отвечать не хотелось. Он снова еле заметно усмехнулся. Это была не улыбка. Это было показанное клыками.

— Ничего, — сказал, сжав талию Анны. — В чувство тебя быстро приведу. Ты ж мне теперь почти как дочка. Почти.