Отчисление невозможно

[Часть 1. Добро пожаловать в ад, сенаторская дочка] Глава 1.

Транспортный шаттл «Звездный странник-70» издал звук, средний между предсмертным хрипом и скрежетом разбитого блендера, и окончательно замер в стыковочной камере орбитальной станции «Праксис». Или, как её называют все, кроме официальных гидов, ГАССИ. Галактическая Академия Стратегических Исследований.

Клара (Клэр) Карсон, прижатая к иллюминатору грудью здоровенного тарвана в потрёпанном кожаном реглане — представителя одной из самых воинственных рас Федерации, чья мускулистая, с крепкими костями конструкция идеально подходила для давки в очередях, — позволила себе первый саркастический вздох дня.

«Ну, конечно. „Элитное учебное заведение Федерации“. Встречает нас шикарным интерьером грузовой баржи и ароматом пота и топливного геля. И, судя по всему, полным отсутствием понятия о личном пространстве», — мысленно отметила она, пытаясь отодвинуться от его оливковой, покрытой сетью старых шрамов кожи.

Двери с шипением разъехались, и поток разношёрстных курсантов хлынул в приёмный зал. Клара едва успела отскочить, чтобы на неё не наступил кто-то из цефалонидов — представителей расы, чьи нижние конечности представляли собой не ноги, а пучок сильных, гибких щупалец, покрытых мелкой, переливающейся биолюминесцентной чешуёй. Существо, похожее на помесь древнего земного осьминога и гуманоида, промелькнуло мимо, ловко маневрируя в толпе и бормоча что-то на своём щёлкающе-булькающем языке.

Она выпрямила свой новый, ещё пахнущий фабричной пропиткой комбинезон курсанта-первокурсника стандартного серо-голубого, почти серебристого цвета — униформа, лишённая пока ярких акцентов специализаций, делала всех новичков одинаковыми серыми мышами в этом гигантском межзвёздном муравейнике — и окинула взглядом обстановку.

Зал был огромен, словно собор, посвящённый богу Бюрократии. Высоченные потолки терялись в дымке, где кружили сервисные дроны, похожие на металлических стрекоз. Стены из полированного дюрометалла отражали суетливую толпу, умножая хаос до бесконечности. Повсюду мерцали голографические указатели, строгим, миреллианским шрифтом вещающие: «Регистрация», «Медосмотр», «Распределение», «Вход воспрещён. Нарушители будут уничтожены». Последнее, вероятно, шутка. Но Клэр не была уверена.

«О, смотри-ка. И даже свой собственный макет Солнечной системы под потолком. Как мило. Только Юпитер почему-то подмигивает розовым светом. Надеюсь, это не признак надвигающейся техногенной катастрофы, а просто дизайнерский изыск какого-нибудь фэлари с нарушенным цветовосприятием».

Её взгляд упал на огромное смотровое окно. За ним висела в бархатной черноте космоса гигантская спираль станции «Праксис», опоясанная мерцающими огнями доков и бегущими точками кораблей. А дальше — бесчисленные звёзды и туманная, переливающаяся всеми цветами радуги полоса Галактического Ядра. Дух захватывало. Даже у циничной сенаторской дочки.

«Ладно, признаю. Вид ничего так. Миллион кредитов бы отдала, чтобы любоваться им с бокалом вина с Пексон-Вейла, а не с предвкушением ближайшие четыре года жевать питательную пасту в столовой».

— Движемся, земляночка! Не задерживай очередь! — прогремел за её спиной грудной бас.

Клара обернулась. Тот самый тарван с шаттла, широкоплечий, с кожей цвета тёмного шоколада и боевыми шрамами на щеке, смотрел на неё сверху вниз, явно раздражённый. Его маленькие, проницательные глаза оценили её с головы до ног и, судя по презрительно поджатым губам, не нашли ничего достойного.

— Я не задерживаю, я… оцениваю архитектурные решения, — парировала Клара, стараясь, чтобы её голос звучал язвительно-небрежно.

Тарван фыркнул.

— Оценишь на полигоне. Двигай!

«Прекрасно. Первый знакомый — и уже мой личный боевой бульдозер. Очаровательно», — подумала она, покорно двинувшись к стойке регистрации, где царил хаос, достойный пексонского базара в час пик.

Очередь была не просто длинной. Она была живым, дышащим организмом, состоящим из представителей полдюжины рас. Клара, привыкшая к строгим линиям и порядку на приёмах у отца, чувствовала себя так, будто попала в муравейник, который переживает землетрясение.

Рядом с ней два молодых мирелла о чём-то спорили, и уже сам их вид был воплощением порядка, пытающегося усмирить хаос. Оба были высокими и невероятно стройными, их фигуры напоминали отполированные скульптуры из бледного мрамора, отливающего при свете люминесцентных ламп то призрачно-голубым, то холодно-серым оттенком. Их лица были удлинёнными, с острыми, почти клиновидными подбородками и высокими скулами, что придавало им аристократичное и несколько отчуждённое выражение. Самым же гипнотизирующим были их глаза — крупные, миндалевидные, с вертикальными зрачками, похожими на кошачьи, которые то сужались в щёлочки от возмущения, то расширялись в момент особой убеждённости. Их редкие, тонкие волосы цвета вороного крыла с проседью были убраны в идеально гладкие хвосты, ни одна прядь не выбивалась. Они тыкали в голопанель длинными, тонкими пальцами — их руки казались слишком хрупкими для боя, но идеально созданными для ювелирной работы с сложнейшими интерфейсами и навигационными картами.

— Нет, согласно параграфу 4, подраздела «Гамма», тебе необходимо сначала пройти сканирование сетчатки, а лишь потом — биометрию ладони, — говорил один, и его голос звучал сухо и бесстрастно, как голос синтезатора.

— Ты не прав, коллега, — парировал второй с точно такой же интонацией. — Временный протокол «Дельта» чётко предписывает обратную последовательность в условиях повышенной загрузки сектора!