Отдай мне ребёнка

Глава 11

Алина

Я выволокла из подъезда чемодан и уселась на скамейку. Инна даже не вышла закрыть за мной, пришлось оставить дверь незапертой. Оставалось надеяться, что никто не покусится на неё. Ну… разве что Козельский! Засмеявшись над собственными бредовыми мыслями, я вытерла щеки ладонями. Достала перчатки.

Итак, что мы имеем: у меня в кармане около трёх тысяч, ключи от родительской квартиры, на улице мороз под минус двадцать. Ах да! Ещё желудок, так и голосящий, что ему нужна еда. И плевать ему на моё душевное равновесие.

Благо телефон ещё не сел окончательно – успела подзарядить в универе.

Вызвала такси, натянула шапку сильнее. Съежилась, спрятала нос в шарф, пытаясь не растерять последнее тепло.

И, по-видимому, так увлеклась этим, что не сразу заметила, что кто-то остановился рядом.

Сначала увидела чёрные, вычищенные до блеска ботинки, затем поднялась выше – брюки, пальто…

— Вы — Алина Миронова? – голос прозвучал низко.

— Кто вы? – наконец подняла взгляд к лицу мужчины. Он стоял совсем рядом, загораживая собой солнечный свет. Свет, которого и без того в моей жизни осталось всего ничего.

— Вы — Алина Миронова? – повторил он. На лице его не дрогнул ни один мускул.

Я напряглась. Сжалась, казалось, ещё сильнее.

— Да, — выговорила осторожно.

— Тогда вы должны пройти со мной, — он взялся за ручку моего чемодана прежде, чем я успела его ухватить.

— Я вас не знаю, поэтому никуда идти с вами не собираюсь, — озираясь по сторонам, выговорила я. Как назло, поблизости никого не было. Кто меня спасет? Никто. Всем плевать на меня. Одной Алиной больше, одной меньше. Ха…

Мужчина будто бы и не услышал отказа. Следом за чемоданом, схватил меня за плечо, и поволок прочь от подъезда.

Я не на шутку испугалась, когда увидела чёрный внедорожник. Судя по всему, именно туда, упирающуюся изо всех сил, меня тащил этот человек. Его даже сугроб не смутил! Перекинул вначале меня, потом чемодан, и поволок дальше.

— Отпустите, — прошипела я, отчаянно пытаясь вырваться.

Открыв заднюю дверь автомобиля, он буквально впихнул меня в салон и захлопнул дверь.

— Здравствуйте, Алина.

Резво повернула голову и наткнулась на пристальный взгляд синих глаз. Сглотнула. Да, если тот, что сейчас грузил мой чемодан в багажник, по первой показался мне каким-то богачом, то этот…

— Погодите, — всмотревшись в лицо, выдавила я. – Я вас знаю.

— Вадим Юрьевич Козельский, — жесткое лицо его немного смягчила полуулыбка. – Нам нужно поговорить, Алина. Прошу прощения, что таким образом.

— О чём нам с вами говорить?

Я прижалась к дверце, не делая попыток её открыть, знала – бесполезно. Они не выпустят меня из машины, пока я не отвечу на все вопросы отца Макса. В голове вдруг всплыли слова Максима о том, что его отец уехал из страны…

— Мне известно, что вы дружите с моим сыном.

Я не удержалась от нервного смешка. Дружим… у старшего поколения это так называется, да?

— Уже не дружим.

Он шумно выдохнул. Покачал головой. Я против воли оценивающе его осмотрела. Даже не верится, что у такого человека может быть такой сынуля. Что-то схожее с Громовым было в Вадиме Козельском. Взгляд. Да. Взгляд уверенного в себе мужчины, знающего цену всем и каждому. Громов меня уже оценил в два миллиона, даже интересно, что скажет этот? Скорее всего, он уже знает о моей беременности и решил сам избавить сына от нежелательного ребенка. Раз сынок не в состоянии справится.

— Вы должны быть заграницей, — зачем-то сказала я.

Он смотрел прямо, продолжая улыбаться.

— Уже вернулся. Решил сделать сыну сюрприз.

Я невольно улыбнулась в ответ. Скорее всего, Макс притащит домой одну из своих девиц, а может и Инку. А тут папаша приезжает… Да, неловко получится.

Тепло салона, запах одеколона, приятный, надо сказать, немного меня расслабили. Я удобнее села на сиденье и снова обратилась к Козельскому:

— А теперь давайте серьезно. Что вы от меня хотите?

— Я знаю, что ты беременна от моего сына, — перестав ходить вокруг да около, сказал он.

Что и требовалось доказать.

— Я не буду делать аборт, — так же прямо, глядя ему в глаза, уверенно выговорила я. – Мне не нужен ни ваш сын, ни деньги, ни даже фамилия для ребенка!

— Тогда чего бы ты хотела?

— Чтобы меня оставили в покое! – воскликнула я.

Козельский снова вздохнул, посмотрел перед собой, затем опустил взгляд на руки. Сначала на свои, потом на мои, сжимающие перчатки. Вновь стало не по себе. Стиснув пальцы в кулаки, я опять проговорила, впрочем, не надеясь на положительный ответ:

— Оставьте меня в покое, пожалуйста.

— Ты хорошая девочка, — неожиданно заговорил он. – А мой сын – болван, который не может отличить важное от не стоящего внимания. Но это я виноват. Работа отнимает у меня всё свободное время.