Отдай мне сына

Глава 7

Закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. Не хочу им показывать, как меня задели эти слова. К сожалению, я не могу иметь детей. Приговор врачей окончательный и обжалованию не подлежит. Я никогда не узнаю, как это вынашивать свое дитя под сердцем. Не прижму новорожденного кроху к себе.

После трагического случая, врачи вытянули меня с того света, но… я навсегда осталась неполноценной женщиной. Потому Маруся стала для меня лучиком света. Я полюбила девочку всем сердцем. Для меня она дочь, она смысл моей жизни. И чтобы быть с ней рядом я сделаю все.

Целую свою кроху в макушку. Сдерживаю слезы. Не дам Гале и Тоне повода наслаждаться моей болью.

- Твой Толик так и не появился, - тяжело вздыхаю, - У вас же недавно юбилей был, а я не слышала, чтобы ты рассказывала про подарок? Что он подарил? Или занят на работе, забыл… как всегда? - говорю Гале, и с удовольствием отмечаю, как ее лицо приобретает землистый оттенок.

А что хотела? Пусть получает своей же монетой.

- Так забыл! Представляешь, Каринка! – злорадно поддакивает мне Тома.

- Ох, эти мужчины, - наигранно возмущаюсь. – А Вадим так постарался. Андре Миллер и правда потрясающий! – бросаю взгляд на сцену, куда выходит певец.

Мне все равно. Но кусаю Галку ее же методом. Если продолжит, могу и жестче. Вокруг все говорят про бесчисленных любовниц ее мужа. Она наверняка знает, но предпочитает закрывать глаза.

Впрочем, не мне ее судить. У меня в браке тоже все далеко от идеала.

- Какой красавчик! – Галина тут же забывает обо всем и лихорадочно вглядывается в сцену.

Я чужая на этом празднике. Ловлю себя, в который раз, на одной и той же мысли. Мне чужды их идеалы, их образ жизни. Так и не смогла завести подруг, влиться в светскую тусовку, чем постоянно злю мужа.

Во время концерта не слушаю песни. Не интересно. Лишь мило улыбаюсь, когда певец дарит мне цветы и поздравляет меня. Зачем мне какой-то незнакомый мужик, пусть и очень известный?

Зато уголовник, как оказалось, мне очень нужен! Раз весь концерт я его высматриваю. Краснею от осознания собственных поступков. Как же стыдно. А ничего с собой сделать не могу. Высматриваю Ворона. Что за наваждение! Ведь знаю, что рискую всем. Главное – Маруся! Но безумное притяжение диктует свои условия Оно сильнее любых доводов рассудка.

- А вот и моя прекрасная жена! – Вадим появляется за моей спиной. – Нравится концерт?

- Очень!- вру на автомате.

Прикусываю язык, с которого едва не слетел вопрос про странного мужчину.

Остаток вечера муж от меня не отходит. Доченька заснула, и мы с Вадимом относим ее в детскую. На публике он осыпает меня комплиментами, целует руки и ведет себя как всегда безукоризненно. Ловлю на себе завистливые взгляды. Ничего нового. Привыкла. Притворство, лживые фразы, улыбки, как же все это изматывает.

Как ни странно помогают мысли о Вороне. Словно даже не видя его, ощущаю невидимую поддержку. Бред это все и простое самовнушение.

Праздник продолжается практически до утра. У меня уже скулы болят улыбаться. Но лучше так. Перспектива остаться с мужем наедине страшит.

- Значит, тебе понравился мой брат? – спрашивает меня, когда мы входим в спальню.

- Я не знала, что у тебя есть брат… - опускаю голову. От него пахнет яростью, уже интуитивно угадываю эти вибрации. И они не сулят ничего хорошего.

- Есть, - кивает, задумчиво глядя в окно. – Одна черная кошка между нами пробежала. Все испортила зараза, - говорит тихо, но в каждом слове столько ненависти.

- Но теперь вы померились? – нарушаю одно из основных правил – не задавать вопросов.

Нарываюсь ведь. А не могу остановиться. Желание узнать о Вороне больше, сильнее доводов рассудка.

- Все бабы зло… их создал нечистый, чтобы портить мужикам жизнь, - резко оборачивается, впивается в меня колючим взглядом. – И ты, Каринка, никакой благодарности, только позоришь меня.

- Вадим, извини, я не… - поднимает руку вверх. Морщится, как от зубной боли.

- Молчи. Не раздражай меня. Не могу слышать твой писк. Забыла, что могла сейчас за колючей проволокой срок мотать? Сколько тебе светило? Напомнишь? – подходит ко мне, нависает как коршун.

- Пятнадцать, - отвечаю одними губами.

- Тебя я спас от тюряги, а вот его не смог…