Отдай мне сына

Глава 11

Эти годы я как на электрическом стуле, приговорен к смерти, но приговор никто не собирается исполнять. Меня поджаривают раз за разом, заставляют корчиться в адской агонии и продолжать существовать.

Так не бывает… не может быть любовь такой. Держать за горло крепко, подчинять себе, истязать день за днем, годами… и не давать даже маленькой надежды на избавление.

- Не надо… - выдаю каркающий глухой звук.

- Ник, не узнаю тебя, - Бодя не унимается. – Столько ошибок, за такое кроткое время. Ты рекордсмен однако.

Сам же не так давно был в моей шкуре. Его битва за любовь длилась одиннадцать лет. Но в отличие от меня, у Бодьки были шансы на победу. Его любимая жива.

Преодолеть можно практически все, только один бой заведомо проигрышный – со смертью.

- Вам ничего не угрожает. Ты за этим пришел? – огрызаюсь.

Злюсь на него, что он увидел мою слабость. Нельзя никому показывать уязвимые места, даже мужу своей сестры. Путь отчасти я ему и доверяю, но душа всегда должна быть закрыта. Это только моя черная пылающая бездна. Никому ее не отдам. Да… я безумец, если лелею даже боль о ней.

- Твой папаша сбежал. И ты считаешь, угрозы нет? – аналогично рычит в ответ. – А я ведь говорил, не верь ему, не ведись. Надо было прибить его, когда он был у нас в руках.

- Он не мой папаша! – тошнота подступает к горлу, при одном упоминании о Льве Ползунове, которого я практически всю жизнь считал своим отцом. А так называемый папаша, сделал все, чтобы тюрьма стала мне вторым домом. Эх… если бы только это… Ползунов сделал вещи куда хуже… И его ждут мучения, так, что будет молить о смерти и избавлении. Точно также как я сейчас, варюсь в своей агонии. Только смерть я не зову, мне есть для кого жить. Есть еще зачем топтать эту землю.

- А что это меняет? Он от этого стал менее опасен? – Бодя морщит нос. Ползунов издевался над его женой, три года держал ее под замком, едва не заставил выйти за него замуж. Хорошо мы вовремя с Бодькой вмешались, поломали гниде планы.

Как там сестрица его называет – таракан. За огромные усы, которые живут своей жизнью. Так он и по сути таракан, живучий и подлючий.

- Я его достану. Занимайся своими делами, - отмахиваюсь. Нет у меня желания с ним говорить. Не хочу никого видеть. Особенно после сегодняшнего дня.

- Ты хоть успел что-то из него выбить, прежде чем он тебя вокруг носа обвел? – еще и издевается гад. Как быстро Бодька забыл, как валялся на дне, пытаясь забыть ту единственную, что проросла в его сердце.

Только ему повезло. Сеструха у меня зачетная. Добрая, ласковая, верная – идеальная женщина. От нее не будешь ожидать ударов в спину. Лиза само очарование, и все у нее на лице написано.

А моя голубка… ангел с виду… белокурые волосы, огромные голубые глаза, в которых паришь на крыльях, и искренне веришь, что летишь в небесах. А на самом деле, ангельская внешность скрывает демонессу, и ты не успеваешь опомниться, как тебя с невинным видом, рассказывая о любви, поджаривают на медленном огне. А голубое небо превращается в дорогу из раскаленных углей. И ты понимаешь это и все равно не сворачиваешь, идешь дальше… позволяя творить с собой все, только бы еще раз прикоснуться, ощутить запах, быть рядом.

Так не бывает… Хочется вопить и призывать на свою голову все муки ада, лишь бы она вернулась. Вытерпеть все, зная, что голубка предаст снова и снова, будет истязать с ангельской улыбкой. Но она не будет. Больше нет… Ее больше нет… И я до сих пор это не принял. Не смог отпустить. Похоронить. Она продолжает господствовать у меня в душе. Там она по-прежнему жива. Она моя…

Кого я обманываю? Она никогда не была моей…

- Дороги ведут к Вадиму, - нехотя признаюсь.

Еще одна скользкая дорожка. Не стоит впутывать Бодьку. Но он знаком с моим братом, вместе меня вытягивали из-за решетки.

- И его жене? – пытливо заглядывает мне в глаза. – Карина, если не ошибаюсь…

- Карина, - киваю.

- Или? – выгибает бровь, поддается вперед. Ох, и любопытный.

- Без или, - отрезаю.

Вспоминаю голубые глаза… не те, совсем не те.

Когда впервые увидел, во мне ожила надежда… я так хотел поверить, что голубка вернулась…

Ползунов взял когтями за живое, словил меня на крючок. Закинул наживку, а я и рад проглотить… Мечта… моя хрупкая иллюзорная мечта, я не даю ей разбиться. Не могу позволить. Пусть голубка живет… хотя бы в моей памяти.

Ползунов сыграл на этом. Указал неверные координаты… запутывал… хотя… зацепка есть, не все просто с этой Кариной. Но главное – она не голубка. В ней нет огня. Она послушная, запуганная, другая…

Василиса бы никогда не позволила вить из себя веревки. Это она мужиков в тугой узел скручивала, но никак не наоборот. И демонеса в ней ни при каких обстоятельствах бы не пропала. Это ее суть. Ангел и демон два облика одной голубки.

- Вадим также был на ней повернут? – продолжает свой допрос Бодька.

- Удивительно, если бы было наоборот, - усмехаюсь, во рту горечь. – Он даже пошел дальше меня. Воссоздал ее образ. Перекроил лицо Карины.

- Чего? – Бодя присвистывает.

- Да, он мне сегодня рассказал, - делаю судорожный глоток воздуха. Каждый вдох – это режущая боль. Так всегда… привык… я так и не научился жить без ее запаха.