Отдай мне сына

Глава 15

Карина

В доме столько охраны. Муха не проскочит. А кто-то умудрился подсунуть эту записку под двери нашей спальни! Скорее всего, это кто-то из обиженной прислуги так издевается. Потому что чужака на территории просто не может быть.

Хотя вчера был праздник… но все же Вадим всегда в первую очередь думает о безопасности. Просто чья-то гадкая шутка. Не стоит обращать внимание и бередить себе душу.

Или лучше рассказать Вадиму? Если мыслить логически – это правильное решение. Но я не хочу лишний раз с ним сталкиваться.

Еще несколько раз перечитываю записку. Разрываю ее на мелкие части и сливаю в унитаз. Она жжет руки. Неприятно.

Пытаюсь выкинуть ее из головы. Почему все, та же Галя, непременно бьют по самому больному? Да я не могу иметь детей, и это каким-то образом стало известно всем. Откуда просочилась информация, мне неизвестно. Никогда я ни с кем не делилась сокровенным. Но они это знают, подкалывают меня… потому, вполне допускаю, что та же Галя могла подговорить слуг… или кто-то еще, кто завидует моей «безумно счастливой» семейной жизни и «заботливому» мужу.

Ненавязчиво расспрашиваю прислугу, охрану, подходил ли кто-то к комнате. Но никакого вразумительного ответа не получаю. Камер над нашей комнатой нет. А рассказывать про записку я не хочу. Довольно с меня унижений.

Стараюсь отвлечься. Иду в комнату к Марусеньке. Занимаюсь доченькой, веду ее на кухню завтракать. Моя малышка всегда разгоняет тучи над моей головой. Одна ее улыбка озаряет душу.

- Гулять пойдем? – спрашивает моя лапулька.

- Обязательно! Погода такая солнечная! – выглядываю в окно.

- Карина, к вам курьер, - на кухню входит домработница.

- Хорошо, спасибо! – киваю.

Беру дочку за руку и иду к двери. Скорее всего, кто-то прислал очередной пафосный подарок, чтобы угодить моему мужу. Не все же вчера могли присутствовать лично и не всем Вадим разрешил. А в этом пафосном террариуме подлизываться и пускать пыль в глаза – необходимый навык для выживания.

Охрана непроверенного курьера не пропустит. Потому даже не волнуюсь.

В дверях стоит молодой паренек и держит в руках голубую коробку с огромным бантом.

- От кого посылка? – уточняю.

- Дьяков Геннадий Семенович и его супруга, - выпаливает не задумываясь.

Киваю. Даю парню на чай. Забираю коробку.

- Ой, какая красивая! – дочка бегает рядом и хлопает в ладоши. – Давай откроем!

Имена мне не знакомы. Но я всех и не знаю. Наверное, кто-то хочет выслужиться перед Вадимом. Заработать себе очки и приблизиться к нему. Мне какая разница?

- Давай! – ставлю коробку на журнальный столик. Хоть дочь порадую, уже плюс.

Позволяю моей лапульке возиться с бантом, открывать коробку, столько счастье в ее глазках, сердце ликует. Снимаю картон… а там…

- Вау! Мама! Никогда не видела таких цветов… - доченька прыгает вокруг огромного букета.

А я от ужаса превращаюсь в статую. Мне хочется надрывно орать. Но ужас меня парализует. Я продолжаю неотрывно смотреть на букет. Я не понимаю, что со мной происходит… Почему так больно… нестерпимо… словно меня режут живьем… Но ведь это просто букет…

Просто синие розы. Очень красивые… сердцевина небесно-голубая, а на кончиках постепенно проявляется темно-синий оттенок. Потрясающий градиентный переход. Такими цветами действительно можно любоваться, но почему они меня режут? Почему у меня ощущение, что стебли опутывают мое горло и не дают дышать?

Сажусь на диван. Судорожно глотаю воздух, а вместо этого что-то острое впивается мне в легкие, сердце… Слезы они льются обжигающим потоком. Меня колотит, и я ничего не могу сделать. Выбегаю из комнаты, успеваю лишь жестом указать домработнице на дочь. Пусть присмотрит. Говорить не могу.

- Мамочка, что с тобой? – доносится обеспокоенный голосок дочурки.

Ах, если бы я знала, что ответить.

Залетаю в ванную комнату, сползаю на пол, закусываю руку, чтобы не издать душераздирающий вопль. Меня ломает, выкручивает, содрогаюсь в приступах боли. Душа разрывается, и я не могу понять поему. Это же просто цветы, красивые, необычные… просто букет.

Но этот букет стоит у меня перед глазами, терзает и не отпускает. Не знаю, что сделать, чтобы унять эту боль… как ее заглушить. Ведь я не понимаю даже причин. Из глаз льются слезы, нет… это не слезы, это обжигающие капли, они сжигают меня. С каждой минутой становится только хуже.

Еще и дочь напугала. Если Вадим узнает, то точно мне не поздоровиться. Надо взять себя в руки, как-то успокоиться. А я продолжаю выплакивать душу, и мне кажется, она обуглилась, сгорела, но продолжает кровоточить.

Умываюсь холодной водой. Ради дочери мне надо выйти. Мне надо улыбаться. Прислуга уже стучит в двери. Скоро доложат мужу…

Шатаясь выхожу из ванной. Натягиваю улыбку. Иду к своей крохе.

- Маме немного нездоровиться. Не выспалась. Все хорошо, лапулька, - прижимаю малышку к себе, стараюсь не смотреть на злосчастный букет. Не могу… слишком опустошает, выжигает…

- Ты меня напугала, - всхлипывает.

- Прости. Сейчас гулять пойдем. На воздухе маме станет лучше.

Как можно скорее одеваюсь. Надо выбежать из этого дома. Надо отвлечься. Но злосчастный букет продолжает стоять у меня перед глазами.

Еще никогда не одевалась с такой скоростью. Подхватываю доченьку на руки и выбегаю за ворота. К нам подъезжает водитель. Еще дна машина с охраной следует сзади. Безопасность. Я к этому привыкла. Муж занимает высокое положение, и через нас могут надавить на него. Я все это выучила назубок. И даже согласна, безопасность ребенка превыше всего.

Только кошмары не отпускают, продолжают крепко держать за горло. Еще бы знать причину. Как разобраться в себе. Даже дочь не может отвлечь.

Мы едем в парк. На улице замечательная погода. Вокруг детский смех. А мне дико холодно, в глазах этот синий цвет… эти розы… И тревога, с каждой минутой только усиливается.

Но ведь все хорошо. Охрана идет за нами по пятам. Дочь рядом. Пытаюсь себя успокоить. Все зря… Я схожу с ума и никак не могу этому помешать.