Отдай моего мужа

Глава 2.2.

Спать – единственное, что хочу сейчас. На душ и еду нет сил. Скользнув равнодушным взглядом по фото мужа, стоящего на прикроватной тумбочке, стянула джинсы и завалилась на постель. Последняя мысль не о муже. Перед глазами картинка Леонида, узревшего на камерах наблюдения, кто испоганил его машину. В мыслях паника, появляющаяся всегда, когда я неправа или делая что-то не так.

Богдан меня убьет, если узнает! Ему придется платить за покраску. Да, черт с ним…

- Вставай, Зоя! Бока отлежала, лежебока. – Проснулась от впившихся в плечо пальцев. – В одежде уснула… Ты напилась что ли? Боже! Нам в семье не хватает алкоголички! Дрянные гены! Говорила Бодику не торопиться с браком…

Свекровь продолжала причитать, не упуская случая смешать меня с грязью. Она не родная мать Богдану, но делала вид, что любит его как родного. Вся забота состояла в том, чтобы найти новый повод поохать над осунувшимся от семейной жизни «Бодиком» и унизить меня. Иногда мне казалось, что свекровь испытывала к пасынку совсем не материнские чувства и ревновала меня.

- Доброе утро, Белла Ефимовна. Я приболела немного. Сейчас встану, - едва разлепила глаза, глянула на часы, показавшие, что проспала я всего час. – Вы рано. Сеня рано разбудил?

- Не ребенок, а заводная игрушка. Такой непоседа, - она смягчилась. Голос потеплел, произнося имя внука. – Почему нет завтрака? Ты ничего не приготовила и спишь? Где Нина? Почему домработницы нет на месте? Кто готовит Бодику?

- Она отпросилась. Я готовлю. Сейчас умоюсь и сделаю нам кофе, а Сене… Он завтракал?

- Он отказался есть очень полезные пророщенные злаки, а кафе еще закрыты, - поджала губы Белла. – Это забота матери кормить ребенка. Свою дочку я сама кормила. Сеня смотрит щенков. Я ему пообещала за хорошее поведение. Охранник его сейчас приведет.

Она небрежно кинула брендовую сумочку и уселась в кресло одни элегантным движением. Бывшая балерина и модель она все делала элегантно и красиво. В свои года выглядела выше всех похвал. Я завидовала ее уверенности, с которой Белла Ефимовна несла себя по жизни. На моей памяти это была единственная женщина, не ревновавшая своего мужа. Она не боялась измен, считая, что это не про нее. Не боялась потерять мужа. Верила в свою абсолютную востребованность у мужчин.

Я уже в который раз удивилась. Перечислить тех, кого любила Белла, хватит пальцев на одной руке. Дети в этот топ точно не входили. И неожиданно такая любовь к неродному мальчику.

- Хорошо, сварю ему любимую кашу, - покладисто согласилась я, решив не тратить время на споры. – Только душ приму.

Я решила выиграть для себя еще несколько минут, спрятавшись от свекрови в душе. Даже желание обнять сына не пересилило раздражение от ее придирок. Начинать утро с их выслушивания – удовольствие ниже среднего.

Я открыла дверцу шкафа. Пальцы пробежались по висящих на плечиках отглаженных рубашках. Нашла похожую на ту, что была на Глебе. Вспомнила ночное приключение и невольно улыбнулась. Сейчас, при свете дня, все казалось немного другим. Не таким безнадежным. Прошла взглядом по ровно сложенным с соблюдением перехода оттенков цвета футболкам мужа.

Похватала белье и мышкой прошмыгнула мимо забывшей обо мне свекрови. Она уткнулась в телефон, подсчитывая количество лайков на своих, недавно выложенных фото с внуком.

Я быстро приняла душ, сварганила Белле и себе кофе, а сыну овсянку с кусочками консервированных фруктов и ягодами.

- Мам! – восторженно пискнул Сеня, бросаясь с порога ко мне. Я присела и обнялась с сыном, прижав маленькое тельце к груди. – У Вилмы щеночки! Такие маленькие и смешные. – Он показал мне крохотный зазор между пальцев. - Они ничего не видят и пищат.

- Вилма их кормит? – я поднялась и, взяв сына за руку, игнорируя недовольную моську свекрови, пошла с ним мыть руки.

- Канешна! – закивал сынок, послушно намыливая ладони. – Молоком. Они будут долго пить, пока не выластут большими.

- И ты пей молоко, чтобы вырасти. Мы опаздываем в сад.

- Не хочу в сад, - захныкал Сеня. Он надеялся после каши снова вернуться в вольер и всласть наиграться со щенками. – Хочу сегодня дома.

- Совсем его разбаловала, - не могла не прокомментировать ситуацию свекровь. Она не помогала, только критиковала, уверенная, что это поможет. – Налей мне еще кофе.

- Я кормлю сына. Налейте сами, - огрызнулась я.

На время она затихла. Налила себе кофе из кофе – машины и задумалась о своем. Я уж было обрадовалась, что на этом ее энтузиазм высмеивать и оскорблять исчерпал себя. Но она вдруг выдала:

- Сама виновата. Арсений растет эгоистом. Ему нужен брат или сестра. Ты же не хочешь рожать. Больна? Знаю, что не больна. Так чего тянешь с беременностью?

Хотелось сказать ей, чтобы не лезла не в свое дело. И она вроде как против меня, так с чего бы ей советовать мне рожать?

Но я лишь сильнее стиснула губы.

- Сеня не твой сын. А родные дети крепче связывают супругов. Богдан всегда был сдержан, как истинный интеллигент. Но между вами охлаждение. Это заметно. – Она отложила серебряную ложку. – Ты должна с этим что-то делать. Но скандалов я не потерплю.

Вот так у нее всегда: надумает проблему, загрузит по самое небалуй и отправит решать. А по факту портить все еще больше. Я отмалчивалась весь завтрак. Едва Сеня съел последнюю ложку, быстро его собрала, попрощавшись со свекровью, рысью припустила к воротам, где нас ждал автомобиль.

Свекровь осталась в доме дожидаться приезда Богдана, а мы с Сеней в сад. Там методист обнаружила легкую температуру и сопли, и нам пришлось вернуться домой внезапно. Всю дорогу мой малыш рассказывал про щеночков, радостный, что совсем скоро их увидит.

Машина осталась за воротами. Паркинг перед гаражом заняла чужая новенькая иномарка. Завидев охранника, занимавшегося щенками, Сеня рванул к мужчине. Я проводила его взглядом и пошла в дом. Сморщилась у входа, уверенная, что свекровь отослала машину и все еще тут. Или пригласила кого-то из знакомых, или занималась любимым делом - лазила по шкафам, проверяя, как хорошо сложено и проглажено белье.