Отдай свои крылья

20

Мужчина из встречной машины выскочил, отчаянно матеря Сирге. Но обнаружив бездыханную девочку, предпочёл забраться обратно в свой самодвижущийся экипаж и вдавить кристалл скорости.

В какой-то момент Летта подняла взгляд вверх. Глянула на меня – словно увидела.

И я перешла на более тонкий слой, чтобы она не заметила ненароком.

Вмешиваться второй раз не могу. К сожалению.

Выдохнув, я развернулась. Пролетела над толпой и опустилась чуть поодаль. Люди собирались вокруг машины, были слишком заняты открывшейся картиной.

Причитания, возмущения, проклятия... поминания тёмных.

Хотелось взлететь и броситься прочь. Сама не знаю, что меня здесь ещё удерживало.

Растон молча опустился рядом. Несколько взглядов полетели нам вслед – наверное, от особенно чувствительных людей.

Мы всё ещё оставались для них невидимы.

– Джун... – начал было осторожно мой защитник.

– Ты был прав, – вздохнула я. – Наверное, не стоило вмешиваться. Это не та практика, которую мне хотелось бы сдать.

– Не уверен, – отозвался он. И в ответ на мой вопросительный взгляд объяснил: – Теперь я не вижу их будущего. Они вырулили на одну из туманных линий. Странно... но я вообще не могу нащупать на ней Сирге.

– Не убьёт же она его, – пожала я плечами. – Да и вообще, ваши видения несовершенны. Много вариантов, мало толку.

Я злилась – не то на себя, не то на Сирге, не то на тех, кто создал эти дурноватые правила. Впрочем, дело не только в правилах – каждый последующий сдвиг реальности требует слишком много дополнительных сил. И может привести к губительным последствиям.

Я ведь всего лишь хотела помочь... а теперь хочется отмыться от чужих проклятий. Глупых, слабых, незаслуженных... и от того ещё более обидных.

Растон вдруг выпустил белоснежные крылья и завернул ими меня. Как тогда, в палате Гели.

Только сейчас я оставалась к нему лицом. И неожиданно для себя прислонилась к сильной груди, находя на ней внезапное молчаливое утешение.

Какое-то время мы стояли в тишине. Звуки города смазались, почти исчезли, остались где-то вовне. А тут были лишь мы. Наше дыхание и стук сердец.

И прикосновение. Мягкое, осторожное.

Такое неожиданно желанное...

Пока, выдохнув, я не отстранилась. Не зная, то ли поблагодарить, то ли съязвить что-нибудь.

– Куда дальше? – спросил Растон.

Я пожала плечами:

– Технически я задание выполнила, Дугу Оракула сделала. Хоть и не с тем результатом, с каким хотелось бы.

– Он получил, чего желал.

– Но шанс фактически профукал.

– Хочешь найти кого-нибудь другого?

– Не знаю. У меня странное ощущение, что это не всё. То ли история не закончена... то ли наше пребывание здесь. Давай пройдёмся ещё разок по городу.

Я глянула на послеобеденное небо, усмехнулась:

– И ещё на денёк задержимся. Только ночевать будем не на сеновале.

Растон лишь кивнул, полностью предоставляя выбор мне.

– Или тебе нужно успеть свою практику закрыть? – добавила я. Ну не получалось не заботиться об этом!

– Успею, – откликнулся светлый.

До вечера мы гуляли улицами Линвилля – так назывался город. Зелёный и красивый, со множеством старинных зданий и переулков.

Почти не разговаривали, всё больше молчали – но было в этом молчании что-то уютное, домашнее. Почти родное. Оно не напрягало, а наоборот, помогало исправить настроение.

Только под конец обменялись историями из детства. Я вспомнила наши с Джеффом, Долом и Басом вылазки, Растон – что-то из жизни среди людей.

Посидели на набережной у неширокой, но бурной речушки. И там же нашли постоялый двор.

– Снимем два номера, – произнесла я, рассматривая ажурные окна и широкие балконы.

– Ну уж нет, – отозвался Растон. – Хочу выспаться, а не среди ночи снова без белья тебя спасать.

Теоретически... мне здесь ничего не грозило. Но побуждения защитника я понимала.

– Спи, пожалуйста, в белье, – хмыкнула.

Растон приподнял бровь, от чего внутри снова заструилось огненное пламя. И решительно направился в арочную дверь, к стойке управляющего.

– Номер на двоих, – проговорил, выкладывая на стол несколько бумажных купюр. Весьма существенная сумма! Даже на мой не слишком искушенный в человеческой бухгалтерии взгляд.

Управляющий, мужчина средних лет с обширной лысиной и пышными усами, будто все волосы с головы перекочевали на верхнюю губу, покосился на нас. Но ничего не сказал.

Забрал купюры, выложив на стойку сложный ключ со множеством зазубрин и номерком «19».

Девятнадцатый номер оказался на втором этаже. При виде единственной широкой двуспальной кровати я покосилась на Растона. Но тот совершенно невозмутимо закинул на ближайшую тумбу свой рюкзак.

Промолчав, я тоже сняла свой. Потянулась, выглянула на балкон.

Шикарный, с видом на реку! Со столиком и двумя креслами.

На нём и ужинали под лёгкий плеск воды.

– Служительница в храме сказала интересную вещь, – произнесла я, заворачивая в тонкую лепёшку немного сырного паштета.

Не переставая жевать грибную запеканку, Растон глянул на меня.

– «Жрецы и жрицы никогда не спят со светлыми», – процитировала я.

– Ты спрашивала это у жрицы, Джун? – насмешливо приподнял бровь Растон.

– Нет, просто она пыталась загнать меня в круг твоих... гм... поклонниц.

– О, это было бы занятно, – с таким предвкушением проговорил белокрылый, что я едва не покраснела.

– Это же ты мне расписывал обряды со жрицами для взрослых и не наивных, – хмыкнула я. – А как до дела, так поразвлечься и не дали.

– Тёмным лишь бы с кем развлекаться, – буркнул Растон.

– Тебя это тревожит? Или заводит? – вернула ему его же шпильку.

– Всё равно не отступишься с расспросами, да?

– Не-а, – хмыкнула я. – Всё равно узнаю. Лучше сам расскажи.

– Там больше магии, чем физиологии, Джун. Есть определённое... обучение. Нет проникновения. Эта техника специально создана для того, чтобы облегчить белым... спорные моменты.