Отдайте кота, господин ректор!

Глава 4

Я постаралась скорее нахмуриться и согнать краску со щек. Как же. Никуда она уходить не собиралась. И почему у меня только такая кожа нежная! Все эмоции видны, как их не прячь.
Да, надо учиться держать язык за зубами. В конце концов, у меня прозвище Тихоня, которому я вовсе не соответствую.
Знал бы кто, как я его получила. Это просто папенька меня так называл, когда я в детстве, тихо-тихо, как мышка, пробиралась к нему в кабинет и замирала. Смотрела, как он рисует что-то невообразимо красивое в таких больших тетрадях, окованных по углам блестящим серебром. Потом я узнала, что эти красивые рисунки были ничем иным, как магическими плетениями.
Вот и прилипло ко мне это прозвище. А так… Ну какая же я Тихоня, если уже и ректора достать успела?
Ведь он мне ничего, совсем почти ничего не сделал. Раны от когтей Цветочка сам заживил, из Академии не выгнал. Конечно, про ошейник для котика это он зря сказал. Вот магия во мне и взбунтовалась.
Я вздохнула и печально посмотрела мужчине вслед. В первый же день, не успев приехать, довести ректора до желваков на скулах, это надо уметь…
Но что греха таить, это я умею, и умею хорошо. Только ведь не специально, совсем даже не специально!
Не трогайте моего Цветочка и все хорошо будет…
Ладно, пора и правда идти оформляться. А где же мой сундук?
Я ахнула.
Совсем забыла, у меня же там у входа сундук стоит брошенный, без присмотра! А тетка Крыжа еще наставляла, что, мол, Сали, вещи не бросай свои где попало. Тут же целый сундук оказался брошенным.
– Цветочек, за мной! – скомандовала я и бегом кинулась назад, к проходной.
Уфф…
Я остановилась и вытерла пот со лба. Сундук стоял у двери как неприкаянный и никто на него не покушался.
Слава Луноликой! Ведь там все мои самые любимые платья, специальный корм для Цветочка на первое время, а еще три надежных щетки из волоса дикой ланьи.
Опять же тетки Крыжин подарок. Вот чувствую, не к добру эти ее подарки. Не только к папенькиному, но и к моему сердечку подбирается. Знает, что мне с моими густющими волосами без такой щетки никак. Не расчешешь толком, особенно после мыться. Только такая вот щетка может помочь. Волос дикой ланьи крепкий очень. По крайней мере, мне хватает одной щетки на целых два месяца!
– Забирайся в клетку, поганец ты этакий! – отругала я своего фамильяра. – И зачем только вылез, а? Зачем на ректора кинулся?!
Цветочек уныло посмотрел на меня и в клетку, что самое удивительное, полез.
Надо же, какое послушание.
– Вот так-то оно лучше, Цветочек, – я вздохнула, взяла клетку в руки и несмело постучала в дверь. Не знаю, почему, но такая робость вдруг напала.
Вот переступлю порог и окажусь на территории Академии. Одна, совсем одна. Ну, если не считать Цветочка. Дом, милый дом, остался далеко-далеко. Когда я теперь увижу папеньку своего? Сердце защемило.
– Не заперто, заходите уж, – раздался чей-то громовой голос. Вот это голосище… Даже дверная ручка задрожала, когда я ее открывала.
Или это не ручка вовсе, а моя рука дрожит…
Тихоня, вперед!
Ничего страшного в Академии нет. Вон, даже ректор не такой страшный оказался.
Я сглотнула и вошла.
– Добрый день. Мне бы господина Угра, – сказала я, стараясь, чтобы голос мой не дрожал. А он дрожать пытался.
Что такое со мной? Ведь я ехала в карете и мне совсем не было страшно…
– Надо, значит, будет, – загрохотало опять. Я растерянно огляделась по сторонам.
– А…а где он? И кто это говорит?– и я еще оглядела помещение.
Это была небольшая комнатка, довольно светлая, с одним круглым окошком. В окошко били солнечные лучи и освещали высокую конторку, полки по стенам, заставленные свитками и большими тетрадями. За самой конторкой никого не было…
– Я говорю, не видишь, что ли? Голову наклони, – в ответ раздалось недовольное грохотанье.
Я подошла поближе и заглянула внутрь.
– Ойй…

– Что ойкаешь, адептка? – фыркнул на меня недовольный гном. У него была густая длинная борода, в которой виднелись искусно заплетенные косички с маленькими колокольчиками на концах.

Ну как оно у гномов принято.

Я удивленно уставилась на него.

В наших краях не часто увидишь гномов, а уж таких, чтобы за конторкой сидели, тем более.

Они же горы предпочитают. Кузницы, горны и всякое такое.

– Простите, я …случайно. Просто не увидела вас сразу, вот и подумала, что никого тут нет, – я взяла себя в руки и бодро затараторила.

Ведь это и правда был гном! Самый настоящий гном. А для гномов нет большего оскорбления, когда их не замечают. Они же росточка небольшого.

– Простите… – недовольно пробурчал гном и забрался на высокий стул. Вот сейчас его было прекрасно видно. – Между прочим, я довольно высок по нашим меркам, – язвительно добавил он и взял в руки перо-самописку.

– Да, конечно, господин Угр, – примирительно сказала я и улыбнулась.

Лицо гнома немного подобрело.

– Оформляться, значит? – сказал он и раскрыл большую тетрадь.

– Оформляться, господин ректор прислал, – отрапортовала я и поставила наконец клетку с Цветочком на пол. Не такой он и легкий, между прочим.

Гном нахмурился.

– А кто там в клетке у тебя, адептка? Животное никак? С животными в Академию нельзя!

Не пущу! Я тут не зря смотреть за вами поставлен. И кого только не тащит ваш брат в Академию! У нас тут не скотный двор, адептка! – завопил он так, что все вокруг задрожало.

– Да у меня разрешение есть! – завопила я в ответ, чтобы его перекричать.

– Разрешение? – тотчас скривился господин Угр. – Что, неужто ректор разрешил?

Его глазки подозрительно сощурились:

– Не верю! Где ты могла его встретить, а? В Академию хода нет! Только через мою сторожку, адептка.

И вот тут я опять ахнула.

А ведь я была на этой территории… Ректору повязку делала, за руку его брала.

К-как такое могло случиться-то?