Отдалась дракону за долги отца

Глава 1. Илана

Иногда, чтобы спасти того, кого любишь, надо умереть самому.

Я ещё не знаю, что сегодня моё сердце почти остановится.

Стою у окна, склонившись над мольбертом, и тонкой кистью из беличьего волоса вывожу последние мазки. Масло ложится мягко, и картина оживает. Именно за это люди любят мои работы. В них вода не просто нарисована, она течёт. Если закрыть глаза, можно услышать, как журчит ручей. Или почувствовать запах леса. Поэтому мои картины покупают. Я неплохо зарабатываю, но недостаточно, чтобы вылечить маму. Недостаточно, чтобы купить лекарство, которое стоит целое состояние. Поэтому я работаю почти круглые сутки.

За окном уже смеркается, но я использую любое время, когда можно работать без свечи. На свечи сейчас тоже нет денег.

Внизу хлопает дверь. Отец вернулся позже обычного, снова был у мамы в городе. Она там, в лечебнице при храме, уже третью неделю. Лекарства не помогают, денег на новые нет. И я вижу, как отец с каждым днём всё больше молчит.

Он не заходит ко мне, не кричит привычное: «Дочка, ужинать будем?»

Это странно, так на него не похоже. Откладываю кисть, вытираю пальцы о тряпку, прислушиваюсь, но внизу тишина.

Спускаюсь по скрипучим ступеням. Но на кухне отца нет. Иду в спальню.

Он сидит на краю кровати. Свесил голову, обхватил её ладонями, локти упёр в колени. На коленях у него шкатулка из тёмного дерева. Я узнаю её сразу — тонкая резьба, дракон с распахнутыми крыльями на крышке. Такие шкатулки являются собственностью дворца. В них хранится казна. Я никогда не видела их вживую, но слышала описания.

У меня сердце пропускает удар. Откуда она у отца, почему он принёс её домой?

— Пап? — тихо зову я, останавливаясь в дверях.

Он медленно поднимает голову. Вижу какие у него красные, опухшие глаза. по щекам текут слезы, которые он даже не вытирает.

У меня всё обрывается внутри. Отец никогда не плакал. Никогда. Даже когда хоронили бабушку, он стоял у гроба с каменным лицом и только крепко сжимал мою руку. Даже когда мама первый раз упала и не могла встать, он молча поднял её на руки, отнёс в постель, и не проронил ни одной слезинки.

А сейчас плачет.

— Папа, — мой голос дрожит. — Что с мамой? Что случилось?

Он не отвечает, просто смотрит на меня таким тоскливым взглядом, что я по-настоящему пугаюсь. Меня охватывает страх, от которого немеют пальцы и холодеет в груди.

— Всё хорошо, доченька, — наконец говорит он каким-то пустым, чужим голосом. — Я спас нашу маму. Она будет жить.

Я ничего не понимаю, сердце начинает радостно стучать, но тут же останавливается, едва я вижу шкатулку. Горькое предчувствие сдавливает горло. Потому что вся картинка моментально складывается и обрушивается на меня ужасом.

Подхожу к нему, открываю шкатулку и замираю. Она пустая. Он взял золото. Имперское золото из дворца.

— Папа, нет, — шепчу я, прижимая ладонь ко рту. — Ты не мог. Ты… что ты наделал?

Я падаю перед ним на колени, обхватываю за ноги. Он поднимает руку и дрожащими пальцами гладит меня по волосам. Такой родной жест, но сейчас мне так больно, что я почти задыхаюсь.

— Лекарство стоило дорого, дочка. Очень дорого. Всё, что у нас было, и ещё в десять раз больше. Я не мог позволить твоей маме умереть. Я люблю её. Я и вас люблю.

— Но дракон! — я встаю и отступаю на шаг, потому что ноги сами несут меня прочь от этой правды. — Ты знаешь, кто он. Ты знаешь, что он делает с теми, кто смеет прикоснуться к его золоту.

Дракон Валиор — Повелитель Восточных земель. Тот, кто сжёг три города за одну неделю. Кто приказал казнить сборщика налогов на главной площади, а тело повесить на воротах. Его имя шепчут по ночам. Его боятся так, что матери пугают им своих детей. Он властный. Беспощадный. И никому ничего не прощает.

— Ты подписал себе смертный приговор, — говорю я, и слёзы уже текут по моим щекам. — Папа, зачем?

Он не успевает ответить.

Внизу с грохотом распахивается дверь, стены вздрагивают. Грохот сапог по деревянному полу сотрясает весь дом.

В прихожей звякает металл. В спальню вваливаются пятеро в кожаных доспехах, с короткими мечами на поясах и тяжёлыми арбалетами за спинами.

Высокий, седой мужчина с холодными, как у рыбы, глазами выходит вперёд.

— Именем Повелителя Валиора, главы Восточных земель и единственного законного правителя цитадели Дракмор, — его гулкий голос звучит тяжело, — вы арестованы за кражу золота из драконьей казны.

Отец встаёт, даже не думая сопротивляться или оправдываться.

Стражники подхватывают его под руки, рывком ставят на ноги. Кандалы защёлкиваются на запястьях с металлическим лязгом.

— Нет! — кричу я и бросаюсь к отцу.

Меня перехватывают на полпути. Чья-то рука хватает за плечо, швыряет в сторону. Я лечу на пол, больно ударяюсь локтём, голова стукается о ножку кровати. Чувствую солёный вкус крови во рту.

Смотрю на них снизу вверх. Глаза щиплет от слёз.

— Отпустите его, прошу. Он ради матери, ради больной жены, она умрёт без лекарства…

Рыбьи глаза смотрят на меня сверху вниз.

— Золото должно быть возвращено до завтрашнего рассвета. Двадцать тысяч имперских монет. Если не получим, то ваш отец будет казнён через три дня на центральной площади.

Он делает знак рукой. Стражники выволакивают отца.

Он спотыкается о порог. Слышу его слабый, глухой голос:

— Прости меня, доченька… Прости…

Дверь хлопает. Сижу на полу, прижимая руку к разбитому локтю. Руки трясутся мелкой дрожью, слёзы текут и я даже не вытираю их.

Шкатулка так и осталась лежать на кровати. Конечно, зачем она им пустая. Беру её в руки. Гладкое, прохладное дерево.

— Что мне делать? — глажу дракона, словно он может дать мне ответ.

И вдруг чувствую, как будто из шкатулки тянется что-то невидимое, липкое, холодное. Оно забирается под кожу, вытягивает силы. Голова идёт кругом, пальцы немеют, перед глазами плывут тёмные пятна.