Отдаленные Миры: Сухое Солнце. 1 часть.

Глава 15. 50 килбубов и не килбубом меньше

Южный вход в Гастер-сити

поздний вечер

Я не люблю эту часть города, потому что ножики шныряют тут по каждому проулку. Они, хотя и не трогают горняков, но вызывают у меня исключительное омерзение. Эти гадкие 30-палые твари с одинаковыми  смазливыми рожами, которые за последние пару десятков лет заполонили улицы, с каждым годом ведут себя все более вызывающе. К тому же мне не нравится осознавать, что в тебя могут всадить пару десятков ножей буквально за несколько секунд, если им что-то не понравится. Хорошо, что на мне всегда жгановый (ЖГАН - особый полимерно-металлический материал, используется для изготовления спецодежды, а также других гибких, но прочных изделий) жилет. Ножи не отскакивают от него, но прилипают плашмя. Ножики настолько самонадеянны, что никогда не бросают свое оружие в голову. Они хотят посмотреть, как жертва будет мучиться, как будет испуганно смотреть им в глаза, когда они придут вынимать клинки. Они запускают их под самыми разными углами между ребрами, а некоторым везет получить нож в живот, проворачивающийся в полете. Кому понравится найти вместо своих родных кишок заготовку для производства ливерной колбасы? 

Но у меня для них есть сюрприз. Если кто-то посмеет швырнуть в меня нож, я даже упаду, специально изображу умирающего горняка, чтобы отрубить ему обе мерзкие руки острым палашом...или прострелить дыру из додора (ДОДОР — короткоствольное оружие большого калибра и ультра-компактного размера). У меня с собой есть и то, и другое, так что можно будет выбрать, что больше подойдет к конкретной ситуации. От мыслей об оружии и броне мое лицо расслабилось, а одинаковые морды ножей, кажется, наоборот, напряглись. Дохлый ксерк, надеюсь, они не умеют читать мысли.

Мимо нас прошла группа пестроголовых. Они, как всегда, выглядели нарочито откровенно и вели себя шумно. Наверное, если смотреть на них сверху, волосы этой компании выглядят как разноцветная поляна с диковинными цветами. При желании с такими девушками можно весело провести время, но лично я старался держаться от них подальше. Один только типичный для пестрооголовых маникюр невероятной длины и самых диких расцветок всегда вызывал у меня смешанные чувства.

Они о чем-то говорили друг с другом своими хриплыми и слегка томными голосами. Эти девчонки ничего не боялись, одна из них даже пнула ножа, который попался им на дороге, и тот безропотно скрылся за углом. Другая улыбнулась нам ослепительной улыбкой и подмигнула. Я невольно улыбнулся в ответ, а у Щекстона кажется потекла слюна, и он чуть не врезался в столб, засмотревшись на девчонок.

— Эй, эй! Бурильщик, не расслабляться! Мы тут по делу! — я одернул его, чтобы помочь другу избежать травмы от столкновения с твердой поверхностью.

— Ларс, на кой мы сюда поперлись? — недовольно проворчал Щекстон, провожая взглядом компанию девушек

— Дружище, я сам не рад. Но ты проспорил Магну, и теперь мы должны принести полсотни килбубов с хошем из этой грязной столовки.

— Магн вообще в своем уме? Он хочет загнуться от местной стряпни?

— Ну он сказал, что ему нужны какие-то особые килбубы, которые здесь невероятно хороши. Хотя, быть может, это был просто повод поиздеваться над нашей бригадой. Представляешь, мы принесем на базу 50 кусков какой-нибудь несъедобной жратвы.

Щекстон громко заржал, и из-за угла сразу выглянули два ножика. Увидев горняков, они успокоились и уползли обратно.

— Ты понимаешь сейчас, что ты смеешься над нами? — спросил его я

— А что? Ведь действительно смешно. Сам Ларс пошел покупать какую-то несъедобную дрянь в «гастер-сити».  

— Да, и Щекстон идет с ним и наверняка сожрет парочку по дороге обратно. Как думаешь, он отделается простым поносом или это будет сильное отравление? — я постарался сделать максимально серьезный вид.

На лице Щекстона промелькнуло сразу три (а это очень много) эмоции по очереди: опасение, недоумение, а потом — улыбка.

— Шутишь? — спросил он

— Нет, что ты?! Как можно… — но я уже не мог сдерживать смех.

Чем ближе мы подходили к столовке, тем больше ножей было вокруг. Ксерк, я никогда не видел их в таком количестве. Может быть у них какой-то праздник? Или тусовка по случаю отрастания очередного пальца? 

Когда мы подошли ко входу в столовую, я разинул рот от удивления. Меня ждало поистине тошнотворное зрелище. У парадной двери толпилось около сотни ножиков, которые...стояли в очереди! Хуже этого — только сотня ксерков. Я запнулся о камень, и все ножи обернулись в нашу сторону, «поприветствовав» нас отвратительными и одинаковыми безупречными белозубыми улыбками. Нет, пожалуй даже две сотни ксерков, причем бешеных, не выглядели бы так устрашающе. 

По местным обычаям нас должны были пропустить, ведь горняки в городе на особом статусе. Но проходить мимо этой толпы было выше моих сил, и я буркнул Щекстону:

— Давай зайдем со служебного входа

— Отличная мысль, — поддержал меня бурильщик

Мы повернули за угол, потом еще раз, и оказались с задней стороны заведения. Удивительно, но вопреки здравому смыслу на заднем дворе пахло намного лучше, чем у парадного входа. Я присмотрелся, и увидел две фигуры. Звонкий и чистый девичий голосок что-то увлеченно рассказывал, словно колокольчики звенели в воздухе. Юноша, кажется, подкатывал к девушке, и мне не хотелось им мешать. Но выбора не было — нам нужны были 50 килбубов, и как можно быстрее. Мы подошли ближе, и я буквально остолбенел от ужаса. Но похоже сегодня был такой день, и никто не собирался щадить мою психику. Очень жизнерадостная девушка необычной внешности стояла на крыльце. Она выглядела более чем располагающе, но явно не понимала, что она делает. Ее обхаживал не парень, а ножик! Его мерзкие отростки носились по ее предплечью, а рыжеволосая девчонка воодушевленно нахваливала массаж и улыбалась ему в ответ.

Все еще не веря своим глазам, я присмотрелся. Девушка была в стандартной серой робе кухонного работника, поверх которой был надет яркий и тщательно выглаженный фартук с надписью: «Не бойся вилки, бойся ложки! Один удар — протянешь ножки!». При этом на ее лице не было ни грамма косметики, что само по себе нонсенс для «гастер-сити». Яркие серо-зеленые глаза были распахнуты так широко, что в них  отражались искорки от уличных огней. Вместо типичных для нашего города причесок с разноцветным мелированием медные локоны были аккуратно уложены в пучок, словно перед нами стояла отличница-гимназистка. А звонкий и почти детский голосок никак не сочетался с тем, что она говорила. Одна только фраза: “Вауд, твоя полидактилия официально получает звание Повелителя моих дофаминовых рецепторов” заставила Щекстона так сильно напрячь свою извилину, что она проступила прямо на лбу. Такое можно было бы услышать на симпозиуме вселенских умников-малолеток, а не на заднем дворе грязной забегаловки.