Отдам всё, что смогу

Глава 10

Чёртовы замудрёные аборигены!

Юлька попыталась приподняться: перепуганное материнское сердце толкало куда-то бежать и что-то делать. Гибкий хвост Вейры шмякнул её по макушке, рекомендуя не высовываться. С профи не поспоришь, и она вновь затаилась. Лишь мучительно вглядывалась в стаю разоравшихся птиц, поднявшуюся над деревьями. Будто те могли ей сверху телеграфировать: куда бежать, что делать?

Наконец, Севка прекратил впустую молотить хвостами. Задрал башку и рванул куда-то вперёд – Вейра за ним. Они продрались сквозь заросли и буквально через минуту оказались на открытом пространстве. А навстречу им из-за края торчащей неподалёку скалы выросла огромная туча пыли. В считанные секунды надвинулась вплотную и принялась нехотя оседать.

Четыре бронзовых Любра и три держащихся позади Вейры замерли, как вкопанные, таращась на сородичей. Орать мужики прекратили. Но Улея беспокойно затопталась на месте, словно решая: наподдать нахалам, или рано?

Севка скрутил одним из бронзовых шлангов нечто, похожее на дулю. Походило на приказ «не высовываться», что Юлька уже получила. Улея недовольно заурчала, забирая голосом на октаву выше. Но вдруг заткнулась. Кажется, удивлённо.

Две её златохвостые коллеги заурчали, пытаясь «надавить» Севке на мозги – теперь Юлька это знала совершенно определённо. Однако потомок достославных кыпчакских батыров Чингизовой орды и не думал «продавливаться». Возможно, с прежним хозяином тела этот номер бы и прошёл – на Севку не произвёл ни малейшего эффекта. Он демонстративно приспустил хвосты и хрюкнул нечто презрительное.

Зато нервно затоптались и закрутили хвостами нагрянувшие Любры. Ящеры вытягивали шеи и лупали на неадекватного собрата бронзовыми бляхами вытаращенных глаз. «Собеседников» явно обескуражила неудачная попытка запудрить ему мозги. И, естественно, крайне заинтересовала причина провала их затеи.

Интересно какой? Вероятней всего, попытка заполучить будущую Нанку и отгрызть ей голову.

Какое-то время обе противостоящие стороны «противостояли», окончательно позатыкавшись и замерев статуями. Потом один из Любров стронулся с места, сделав к Севке три широких шага. Тот молча приподнял над землёй булавы с ёршиками. И один из шлангов.

Второй шланг неожиданно взметнулся вверх и вытянулся флагштоком. Или средним пальцем, торчащим из бугристого мужского кулака. Юльке показалось, что девятисущие не поняли жестикуляцию взбунтовавшегося собрата.

Тот Любр, что выдвинулся в авангард, первым вышел из ступора. И решился сделать ещё один шаг. Даже выбросил вперёд левую лапу и перенёс на неё вес. Но вторую так и не подтянул, наткнувшись на предупреждающий глухой клёкот Севки. Тот и не думал отступать, уронив и заново подняв «факающий» шланг. Даже как-то неловко за привитые сыну ужасные манеры – невольно всплыла в голове Юльки несусветная глупость. Что люди подумают?

С людьми неизвестно, а вот «нелюди» не знали, что и думать. В том числе и потому, что благовоспитанная, прежде благонадёжная Вейра Улея скользнула вперёд и встала плечом к плечу с оборзевшим молокососом. Не было печали – явственно читалось на бесстрастной с виду морде супротивника.

Тот был заметно крупней и, видимо, старше пойманных на горячем авантюристов. Желание потрепать отбившийся от рук молодняк просто не могло не прийти в голову правильному отпрыску Люброфта. Однако «неправильные» отпрыски отчего-то внушали мужику некую опаску.

Неужели из-за привязанной к Вейре худосочной оборванки Недонанки? Получается: она и без всяких посвящений в «члены Ордена» способна как-то напакостить – отчаянно надеялась Юлька. Может, у неё слюна ядовитая? Вон, даже змеи предпочитали не связываться с поганкой. Да и отмороженные крыпсы.

Что ж у них тут всё так сложно? Чего не коснись, то дурь, то космогония. Чёртовы замудрёные аборигены!

Дурацкое противостояние нерешительных «противостоятелей» непозволительно затягивалось. Неизвестно, как далеко беглецы ушли от Нанки Аха́рты. И сколь велика вероятность погони. Если ориентироваться на всеобщее стремление прикончить невинное дитя Повелительницы смерти, ссора с её мамашей оставит в памяти неизгладимое впечатление. Опозорятся Любры – к бабке не ходи.

Чего вообще прицепились? Не успели они с Севкой «запопаданить», как все уже их достали… не передать, как.

Улея первой сменила обстановку, аккуратно пересадив Юльку на спину сына. И тут же очеловечившись. Златовласая валькирия с еле заметной нервинкой заправила за ухо выбившийся локон. Поморщилась, тряхнула головой, вздёрнула подбородок и объявила:

– Птахе́л, тебе лучше уйти с нашей дороги. Болва́т не отступит. И я тоже. Обещаю: Нахе́ра не станет помогать матери в её замыслах. Ни в существующих, ни в тех, что существуют лишь в нашем воображении.

Любр, как разумный человек, присоединился к переговорам посредством языка. Вывернувшая его наизнанку бронзовая звезда, как и предполагала Юлька, превратила ящера в мужчину средних лет. Хотя возраст нисколечко не отразился на его физической форме. Не мужик, а мечта любой дамы в любом возрасте.

Лицо, волосы, подбородок, взгляд – ах, «не говорите мне о нём»! Ещё былое не забыто – мысленно напевала Юлька, любуясь недостижимой мечтой бывших соплеменниц. Мда, «и сердце бедное разбито». И на неё эта сволочь смотрит, как на какую-то омерзительную мокрицу.

– Ты с такой уверенностью даёшь обещания, в которых от тебя ничего не зависит? – деланно удивился высокомерный Птахе́л.

По чести сказать, не столь высокомерный, сколько таким обозвала его с досады Юлька. О женщины! Вам имя: нелогичность.

– Я узнала то, чего мы все не знали, – расчётливо подвесила интригу Улея.

– Говори, – не стал изображать Птахе́л пустой скепсис, искренно заинтересовавшись.

А прочие ящерицы за его спиной – все, кроме одной Вейры – приблизились. Навострили дырки, подразумевающие уши. Никакой агрессии – одно голое любопытство. Выходит, идея угробить потенциальную Нанку вовсе не фанатичный бред. Главное, грамотно обосновать её неактуальность. И Улея с этим справилась: