Отдам всё, что смогу

Глава 14

Если ты снизойдёшь

На вопрос о месте своей службы Бу-Каар порадовал Юльку подходящей новостью:

– Я отставник. До прошлого лета служил ап-нашаем в дружине тафара Мааруша. Теперь служу самому себе. Нанимаюсь к тем, кого посчитаю подходящим.

Просто блеск – окончательно уверовала Юлька, что ей повезло. Ап-нашай – это что-то вроде майора: лучше, чем лейтенант и гораздо лучше, чем генерал – который ей даром не сдался. Мааруш – в переводе «Центр всего мира» – и есть центральная губерния-таф. В которой расположена одноимённая столица всего Абихуша: Мааруш. Человек, служивший губернатору-тафару «Центра всего мира» не мог быть дураком или трусом.

– А мне послужить не хочешь? – промяукала Юлька своим самым медовым голоском соблазнительницы.

– Тебе? – опешил воин, растерянно косясь на толстяка.

Тот чересчур внимательно прислушивался и присматривался: девятисущая девка несёт такое, что ни в какие ворота. На кой хрен ей слуга? Тем более воин. Всё равно, что крестьянину купить раба, дабы тот отгонял от него мух, пока приходится мотыжить землю.

– Я для тебя подходящий наниматель? – голосом невинной девы, решившей облагородить собой весь мир, уточнила Юлька.

– А, зачем девятисущей стража? – выдохнув, решительно задал Бу-Каар незамутнённо естественный вопрос.

Спросить о причине её одиночного путешествия – без чрезмерно заботливых взрослых девятисущих – не хватало духа у обоих мужиков.

– Незачем, – легко согласилась Юлька. – Но мне требуется не страж. Я ищу… наставника. Достойного и толкового. А ещё опытного… я потом расскажу, в чём. Ты мне кажешься человеком подходящим.

– Подходящим? – на этот раз почти не удивился Бу-Каар, еле заметно приосанившись. – Честь и слава принимать похвалу достославной девятисущей.

– Не называй меня так, – досадливо поморщилась Юлька, вернувшись мыслями к зудящей сопревшей заднице. – Я Нахе́ра, и сойдёмся на этом.

– Как скажешь, – легко согласился воин.

А мы поладим – мысленно поблагодарила Юлька свою создательницу Нанкешту – та явно присматривала за своей блудной дочерью. За что не возьмёшься – всё в яблочко. Верней, своего Творца – поправила она себя. Ибо Создатель в этом мире един: Хуш – и никаких разночтений в догмах. Все остальные Боги, наплодившие себе разномастных сотворённых, зовутся Творцами. Мелочь, а важно.

– Досточтимый, – наконец-то снизошла она к терпеливо ожидавшему своей очереди купцу. – Как твоё имя?

Никем иным хозяин такого большого каравана – аж на двадцать колесниц – быть не мог. Ибо ехал не в особой крытой колеснице – подсказала память Нахеры – а верхом. То есть не принадлежал к «высшим мира сего». Рылом не вышел рассекать с комфортом.

– Пор-Ба, – вновь отвесил ей поясной поклон купец по имени «Крик волка».

Или «рычание волка», или ещё как-то в том же духе. Видать, его рождение сопровождалось блужданием этих зверюг вблизи дома. Вот впечатлительные родители и одарили младенца грозной кличкой. А тот вырос мужиком неробкого десятка – на роже написано, несмотря на обманчивую полноту человека, привыкшего хорошо кушать.

Насколько Юльке помнилось, тучность и толстое брюхо было признаком высокого положения у большинства народов её планеты. Видать, здесь аналогия уместна.

– Как называется город, в который направляется твой караван? – степенно осведомилась девятисущая пигалица.

– Великий город Хевне́т, – уважительно отрекомендовал Пор-Ба явно нерядовой населённый пункт.

– Он стоит на холме? – уточнила Юлька смысл его названия.

– На большой возвышенности, что тянется вдоль берега полноводной, живительной, плодотворной, смерть отводящей Хурапу́ты.

Юлька чуть не прыснула, выслушав длинные дифирамбы реке с куцым названием Ху. Ради такого дела могли бы придумать имечко и покрасивей. Хотя, все древние слова аборигенов отличались чрезмерной краткостью – дикари-c.

– Я могу продолжить путь с твоим караваном? – вежливо напросилась она в компанию.

– Честь и слава услужить дочери Всесильной и Разрушающей Повелительницы смерти, – без малейшего смущения выдал свою осведомлённость в её семейных делах ушлый купчина.

Ну, нарывался на трёпку – с кем не бывает? Юлька сделала вид, что не заметила.

– Только, не знаю, как тебя устроить, – честно признался хозяин каравана, оглядев фыркающих неподалёку ослов.

Ему-то известно, что от дочери Нанки вся живность шарахается, как от огня.

– Я пойду пешком, – отмахнулась Юлька. – Не обращай внимания на то, что не стоит твоего беспокойства.

И когда научилась так цветисто излагать – мельком удивилась она и встрепенулась:

– Ну, что, пошли? Вам наверняка тяжело стоять на такой жаре. Странно, что вы продолжаете путь в полдень.

– За этими барханами, – махнул рукой Бу-Карр на горы лежащего впереди песка, – оазис. Туда мы и спешили, когда ты…

– Пошли! – гавкнула Юлька.

И потопала в сторону невозмутимо удалявшегося от них каравана.

– Пошли, – решительно двинул следом за ней Пор-Ба, волоча за собой упиравшегося осла.

– Ты не поедешь верхом? – не сбавляя шага, уточнила Юлька

– Когда ты идёшь пешком? – удивился тот, отирая краем головного платка взмокшее красное лицо.

– Садись на осла! – предотвращая долгие препирательства, скомандовала могущественная Нанка. – И вернись на своё место в караване.

– Меня тоже прогонишь? – многозначительно процедил Бу-Каар с мизерным почтением в голосе.

Просто клад, а не мужик – оценила Юлька его презрение к чинопочитанию. С детства терпеть не могла подхалимов, что вечно крутились вокруг отца. Вот и Даяша излишне не церемонился, когда её несло.

Вспомнила куда-то потерявшегося мужа и загрустила: где его носит? Когда она тут и страшно нуждается в его родном надёжном «заспинье». Просто свинство, а не переселение душ – она вообще-то на это не подписывалась.

– Если нетрудно, я бы хотела идти с тобой, – попросила она мужчину, во многом напоминавшего Даяна.