Отдам всё, что смогу

Глава 16

И кого же я должна убить?

Нет ничего труднее попытки доказать кому-то, что ты не верблюд, когда ты реально им не являешься. Чем меньше ты похож на этого клятого верблюда, тем отчётливей в тебе его видят. И домогаются со всей страстью очевидцев: признавайся, губастый, признайся, сволочь!

Тем не менее, Юлька попыталась:

– А зачем ещё кому-то Повелительница смерти? Не огородик же сажать.

– Ты врёшь, – с какого-то экзотического выверта мозгов внезапно обрадовался Шот.

И боль пропала. Юлька пошевелилась, дабы убедиться в том окончательно, и села. Машинально отряхнула безнадёжно изгвазданную свежую тунику и ляпнула:

– Сволочь!

– Возможно, – задумчиво согласился Повелитель лицедейства и даже игры на свирели. – Ты об этом не знала. И не догадалась. Но отчего-то на язык тебе пришло именно это.

– Пришло, – зло проскрипела Юлька, вытирая грязные руки о грязную тунику. – И Хуш знает, сколько раз ещё приходило. Это просто такая присказка. Из моего мира. Я сболтнула её, даже не задумавшись. А всё-таки? – злость уступила место более насущному любопытству. – Это не шутка? Ты хочешь, чтобы я кого-то убила? Полагаю, не простого смертного.

– Иногда твоя догадливость неудобна, – искренно озаботившись, посетовал Шот, на этот раз теребя нос.

– Я не могу её отрезать, – решила подольститься Юлька, поделившись с Богом свежей шуточкой. – Моя догадливость не снаружи болтается. Её можно отрезать лишь вместе с башкой.

Получилось. Бог игры слов, разрушительных насмешек и заказных убийств заржал, как полоумный. Все его жирные складочки завибрировали, все пальцы вразнобой зашевелились, будто щупальца спрута.

Кино, да и только – неожиданно посочувствовала Юлька карлику, сотрясаемому от гогота, переходящего в рыдания. Как удобно, что его всегда можно улестить или подкупить.

– Думаешь? – внезапно оборвал своё гротескное веселье Шот, став серьёзным, как нотариус перед родственниками усопшего многодетного миллионера.

– Надеюсь на это, – честно ответила Юлька, пожав плечами. – Так, кого я должна убить?

– Кого получится, – помрачнев, проворчал Шот, ковыряясь в ухе.

Откуда вслед за пальцем вылезла жирная зелёная гусеница длиной с Юлькин мизинец. Пупырчатая и глянцевая, как тугая связка детских шариков – в принципе, довольно симпатичная.

– Дарю, – протянул к Юльке палец Бог озорников и дарителей паршивых подарков.

Который ничего не делал просто так. Поэтому она бестрепетно протянула руку и подхватила гусеницу. На ощупь та оказалась прохладной и влажной. К тому же от неё вкусно пахло весенним дождичком. И чуть-чуть свежим огурцом.

Оказавшись на раскрытой пыльной ладони, божественный подарок с неожиданной для такой пухляночки скоростью пополз вверх по руке. Дополз до плеча и юркнул под тунику. Ещё одна странность: марш-бросок гусеницы ни вызвал ощущения щекотки – просто кладезь загадок. Юлька надеялась, что полезных.

– Думаю, у меня получится многих убить, – задумчиво пробормотала она. – Возможно даже тех, кто сильней Нанки. И артачиться я, конечно, не стану. Сделаю, что велишь.

А в ответ тишина. Юлька подняла глаза: на циновках никого не было. Шот исчез, не попрощавшись. Но это ерунда: паршивец загадал загадку, разгадка которой не нравилась заранее. От неё попахивало такой подставой, что заныло под ложечкой.

Юлька подавила тяжкий вздох и глянула на Бу-Каара. Тот продолжал машинально возить ножом по каменному бруску. Всё такой же неживой, что наводило на мысль о продолжении сеанса выматывания нервов. Поскольку Шот испарился, а не ввинтился в землю, логично было ожидать его возвращения.

Однако провокатор исчез с концами. Ибо на его месте материализовалась Сахти. На карачках. Сексапильно отклячив голую задницу офигительной формы. Подозрительно озираясь и со свистом принюхиваясь больной собакой.

– Я не передумала, – поспешила Юлька предотвратить нудные препирательства.

– Помолчи! – тявкнула Богиня, продолжая тестировать окружающее пространство. – И не вздумай призывать своего Творца. А то я тебе лицо изуродую.

– Зачем? – поражённо ляпнула Юлька, невольно прижав ладони к щекам.

– Затем, что Нанкеште на это плевать, – злорадно прошипела Богиня невинного лукавства и убийственной лжи. – Это не смертельно. Для неё: ведь ты останешься целёхонькой. А для тебя? Твой муж любит уродок?

– Он любит меня, – мрачно пробормотала Юлька, борясь с желанием вцепиться жестокой гадине в рожу.

– Если хочешь, я помогу тебе добраться до твоего хвалённого муженька, – неожиданно бросили ей кость.

Да ещё какую! Самую лакомую. Самую… Ту, что мгновенно мобилизовала все внутренние резервы на борьбу. Безжалостную и свирепую. На которую женщину лучше не провоцировать: она и сама не ведает, чего способна натворить в таком состоянии.

– Цена вопроса? – бесстрастно осведомился опытный спец по окучиванию клиентских «тяжеловесов». – И советую хорошо подумать, прежде чем предлагать невыполнимое.

– Не наглей, – строго указала Богиня всяких пакостей на «недопустимость» и «перегибы».

– Не держи меня за дуру, – высказалась Юлька в альтернативном ключе. – В конце концов, мужа я и без тебя найду. Так что говори прямо…

И тут на ум пришла странная задумчивость Шота. Буквально несколько минут назад на этих же циновках. Поэтому следующего захода не могло не случиться:

– И кого же я должна убить? О Криводушная Повелительница чёрствости и сиюминутности.

– Я и это запомню, – кокетливо пригрозила Сахти, продолжая постреливать по сторонам всеми пятью глазами.

– Непременно, – одобрила Юлька и попросила: – Не трать моё время. Скажи прямо: на что ты меня толкаешь?

Вдруг в голове что-то зашебаршило. Или кто-то. Будто залез в черепушку и завозился, устраиваясь поудобней. После чего в той самой голове родился крамольный вопросец:

– Хочешь натравить меня на какого-то Бога?